Хлорофилия. Живая земля

Я просыпался и засыпал с ощущением ожидания: когда же, мать вашу, мне скажут, чтоб я пристегнул ремни и готовился к посадке?

Савелий терпеливо ожидал завершения ностальгической увертюры. Сам он, наоборот, именно внизу, у подножия башен, ощущал дискомфорт и даже тревогу. Разумеется, патриарх не прав. Бог создал человека не для того, чтобы он жил на земле. Бог создал человека, чтоб он жил везде. Внизу, наверху. Под водой и над облаками. На Луне и еще дальше.

– Вижу, ты не согласен, – с сожалением заметил Пушков-Рыльцев.

 – Ладно. Мы еще вернемся к разговору о том, для чего нас создает Бог. Шеф-редактор прикрыл глаза, нажал кнопку и сделал круг по комнате. Мотор его кресла тихо жужжал.

– Завтра на банкете я объявлю о том, что ухожу. Я стар, я устал, я инвалид. Мне пора в колумбарий. Журналом будешь руководить ты.

От изумления Савелий едва не потерял сознание. Старик сверлил его взглядом – словно воткнул зазубренный штык и проворачивал в ране.

– Почему я?

– Таково мое решение.

– Но вы не спросили моего согласия.

– А зачем? Ты бы ответил, что не хочешь.

– Да. Я бы ответил, что не хочу.

– Ты единственный, кто сможет руководить делом.

– Мне казалось, Пружинов…

– В задницу Пружинова! – раздраженно каркнул шеф-редактор. – Пружинов слишком любит власть! Люди, которые слишком любят власть, не должны властвовать! Они превращаются в тиранов и разрушают все, что им подвластно. Только ты, Савелий. Только ты.

Герц покачал головой:

– Я не готов.

– Тебе пятьдесят лет, – тихо, но гневно произнес старик. – Тебе пора расти.

– Пусть трава растет. А я хочу просто жить, и все.

– Нельзя «просто жить», дорогой мой. Человек не должен «просто жить, и все».

– Человек вообще никому ничего не должен.

Пушков-Рыльцев опять нажал кнопку и подкатил совсем близко к Савелию.

– Мальчик, тебе пора перестать повторять эти лозунги для сытых идиотов.

– Эти лозунги повторяет вся страна.

– Ты ничего не знаешь про страну, Савелий.

Тебе пора понять, что нет более наивных и неосведомленных существ, чем профессиональные журналисты. Каждый из них думает, что все понимает, – и поэтому на самом деле не понимает нихера.

– Если я не понимаю нихера, – возразил Савелий, чувствуя себя сильно задетым за живое, – как тогда я смогу возглавить журнал?

– Так и сможешь. Начнешь – и суть вещей постепенно откроется тебе.

Савелий понял, что больше не может сидеть. Встал и вытянул руки по швам.