Все поправимо, если любишь

– Долго сможешь продержаться? – спросила Зина, имея в виду возможность платить арендную плату при неработающем кафе.

– Месяца два продержусь, – слукавила Елена.

На самом деле она могла продержаться и пять месяцев, но ей не хотелось сообщать это. Не потому, что не доверяла Зине, а потому, что сказанное сразу же становится общеизвестным. Не хотелось, чтобы враги знали о том, насколько велики ее резервы.

– Ты бы уступила. – Зина сочувственно вздохнула. – Я тебя понимаю, но и ты должна понимать, с кем связалась.

– Я бы, может, и уступила, – ответила Елена. – Но куда я перееду? С этим бумом все мало-мальски подходящие места уже заняты. Не в Рублево же перебираться. Кто ко мне там будет ходить?..

Рублево было небольшой деревенькой, лет пятьдесят назад слившейся с Рогачевском, но сохранившей свое название. «У нас как в Москве – и Тверская есть, и Рублево», – шутили рогачевцы. Что до того, что Рублево было окраиной с покосившимися деревянными домишками, а Тверская – узким проулочком за молокозаводом? Главное, что названия совпадают.

– Расходы опять же, – продолжала Елена. – Переезд, обустройство на новом месте, раскрутка… Если бы мне напротив предложили переехать, то я, может быть, и согласилась. И если бы еще по-людски, с компенсацией убытков, а то ведь меня чуть ли не открытым текстом по известному адресу послали. Без всяких компенсаций. Будто я не человек, а собака приблудная…

– Эх! – пригорюнилась Зина.

– Умеешь ты, Зина, поддержать, – горько усмехнулась Елена.

– Да разве я с подковыркой… – завелась было Зина, но тут к палатке подошли несколько человек, приехавших на тверском автобусе, и разговор закончился сам собой.

Соблазнившись прелестью тихого летнего вечера, Елена решила идти от автовокзала домой кружным путем, по тенистой улице Гагарина. «Это все нервы, – убеждала себя она. – Тревога на пустом месте. Пройдусь – и отпустит. Недаром же врачи рекомендуют нервным людям прогулки».

Вечерний воздух, казалось, был наполнен покоем, и Елена вдыхала его полной грудью, будто стремилась напитаться этим самым покоем. Идти по Гагарина было приятно.