Эскул. О скитаниях

Я успевал ухватить краем глаза красочные иллюстрации и многостраничные описания заклинаний. Но монах не давал мне остановиться на них подробно, буркнув:

– Потом изучишь!

Через полчаса у меня устали пальцы сжимать такое неудобное средство для письма, и я хотел уже взбунтоваться, когда Феофилус развернул передо мной трубку пергамента, где был перечень заклинаний Божественной Магии:

– Последняя подпись, – с монаха обильно капал пот и ему приходилось постоянно утирать его рукавом, – теперь к казначею!

Мы вышли в коридор и, миновав пару, дверей вошли в комнату, где сидел лысый монах с крючковатым носом, примерно сто пятидесятилетнего возраста и что-то черкал в большой книге.

– Брат Нунций, я привёл коадъютора для процедуры Donatio.

– Отлично, брат Феофилус, ведите сюда, – старик указал на маленькую кафедру напротив входа, у которой я и встал по указанию сопровождающего.

Казначей достал маленький томик в красной сафьяновой обложке с тиснёнными золотом надписями.

– Брат Пилигрим, положите правую руку на библию.

#Вы хотите пожертвовать Ордену Societas Jesu 384762 золотых? Да\Нет#

Блиииин! Жалко то, как, я постарался не скривить лицо и нажал «Да»!

– In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti! Ratificatio! – торжественно произнёс старик и капнул красным сургучом, закрепив его печатью на протянутом Феофилусом пергаменте. Интерфейс тут-же запестрел сообщениями:

#Вам присвоено звание Клирик – Коадьютор, поздравляем! Владение Божественной Магией на уровне Мастер, вы изучили заклинания: «Благодать», «Очищение», «Медитация», «Экзорцизм», «Истинное зрение», «Массовое Благословение», «Жертва», «Провидение» «Святые мощи», «Консолидация», «Мана Небесная», «Святое причастие» #

Рот мой невольно разъехался до ушей.

– Твёрдо запомни, Пилигрим. Целомудрие, Бедность и Послушание.

– Я запомню, ваше преосвященство!

– Хорошо, Феофилус, проводи!

Монах вывел меня из собора на площадь, крепко обнял меня на прощание так, что я был тронут и спросил:

– Брат Феофилус, а кто же всё-таки такой этот кардинал Лонгин?

– Больше никогда и никому из братьев не задавай этого вопроса, брат Пилигрим!

Испуганное лицо монаха ещё долго стояло у меня перед глазами.