Можно сказать товарищ? Переписка Петера Хакса с Куртом Госвайлером (1996-2003)

Но я экстраполировал его из Вашего труда и называю законом Госвaйлера. Он гласит: В каждом коммунистическом движении, начиная с 1848 года, была постоянная пропорция участников, которой каждый раз не хватало сил, чтобы довести дело до конца, и она была потенциально готова благожелательно отнестись к мирным предложениям со стороны буржуазии. Величина этой квоты вряд ли каждый раз зависит от благоприятности или неблагоприятности социального момента. И напротив: наличие великих лидеров, Ленина, Сталина, Ульбрихта, может обескуражить ревизионистскую квоту и на некоторое время снизить ее.

Разумеется, Советский Союз никогда не хотел уступать ГДР империализму. Вы очень доходчиво описываете, как грязно он это проделал. Ваш анализ показательных процессов, пакта Сталина-Гитлера и делишек Тито – все это, вообще и в частности, попытки освобождения. (Вы читали «Радека» Гейма

? Гейм сразу отождествляет себя с Радеком. Ему и в голову не приходит, что оба они, и он, и Радек, могли иметь в виду совсем не то, в чем их обвиняет Вышинский).

Вы правы, когда пишете, что империализм позволяет мыслить социализм в любой форме, но запрещает строить его в какой бы то ни было форме. Я считаю правильным и другой Ваш основной тезис – о том, что не Бжезинский и не Киссинджер парализовали Советский Союз, но что Советский Союз сам любезно предоставил Бжезинскому и Киссинджеру такую возможность.

на эту тему между Вами и Вашей приятельницей Вагенкнехт не была бы услышана общественностью).

Это письмо слишком длинное и серьезное, пользы от него никакой. Мне на это плевать, я могу лишь сказать, как сильно Вы меня заинтересовали. Поскольку в данный момент нет никого, кто мог бы вручить Вам Национальную премию и орден Карла Маркса, это делаю я.

Благодарю и приветствую Вас.

Ваш Петер Хакс

3 Госвайлер – Хаксу 19.3.1998

Дорогой соратник Петер Хакс!

Даже не получив Вашего столь же неожиданного, как и ободряющего письма по поводу моей анти-ревизионистской публикации, я испытывал бы сильную потребность послать Вам мои наилучшие пожелания и от всего сердца поздравить Вас с 70-летием и наступающим восьмым десятком; после получения Вашего письма эта потребность, конечно, возросла.