Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

Он желал остаться единственным наследником моего свекра, герцога де Пантьевра, на дочери которого женился.

– Какой ужас! – воскликнула Мария-Антуанетта. – Я благодарна вам за предупреждение, впредь я буду его остерегаться… Ах! Мужчины в большинстве своем жалкие создания.

– Поэтому, – вновь заговорила госпожа де Ламбаль, – мне и не нравится никто из новых претендентов на мою руку.

– Вы правы, сердце мое, оставайтесь моим другом, моим единственным другом.

– Это будет самый лучший мой титул, Антуанетта… но вы забываете, что вас ждут, я действительно бессовестная, что задерживаю вас.

– Не беспокойтесь, Тереза, этот бал меня вовсе не привлекает. Госпожа де Ноай решила сегодня сделать его более пышным, чем обычно, и, кажется, разослала много приглашений. Я рискую встретить там малосимпатичные лица. Видите ли, лучшее мое время – это то, что я провожу в вашем обществе; по крайней мере, с вами мне не приходится постоянно следить за собой, обращать внимание на любое произносимое слово. Моя жизнь совсем не такая, какой ее представляют, я очень часто плачу…

Госпожа де Ламбаль нежно привлекла дофину к себе.

– Cara mia[17 - Дорогая моя (ит.).], – произнесла она мелодичным голосом, – верьте, все изменится.

Мария-Антуанетта съежилась в обволакивавших ее объятиях.

– Cara mia! – прошептала она. – Почаще зовите меня так, эти слова сладко звучат в ваших устах! Они напоминают мне Метастазио, Шёнбрунн, блаженные времена моего детства… Как я вас люблю! Я хотела бы видеть вас счастливой и богатой… Если я однажды стану королевой…

Дверь в глубине комнаты открылась, и появилась фигура разодетой госпожи де Талейран-Перигор.

– Ваше высочество забыли? – спросила она. – Бал уже начался, что скажет госпожа де Ноай?

Мария-Антуанетта поднялась и оправила примявшиеся юбки.

– Ну вот, я готова. Сердце мое, – обратилась она к госпоже де Ламбаль, – непременно навестите меня завтра, в любое время.

Кончиками пальцев она послала принцессе воздушный поцелуй и, легкая, вдруг сбросившая печаль, отправилась, сопровождаемая маркизой де Талейран-Перигор, графиней де Таванн, герцогиней де Бовилье и маркизой де Клермон-Тоннер, через террасу в апартаменты госпожи де Ноай.

В ярко освещенных залах звучал клавесин и скрипичный оркестр.