Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

Его мысль очень здравая; вот, малышка, ключ от наших апартаментов, можете приходить сюда без эскорта, когда вам заблагорассудится…

– О, тетушка, как мне дороги знаки вашей доброты! – воскликнула дофина, беря ключ с сильным желанием показать язык.

Она встала, чтобы попрощаться, когда мадам Виктуар с встревоженным видом пощупала свой живот.

– Я проголодалась, – сказала она. – Перекусите со мной, Антуанетта?

– Благодарю, – ответила дофина, – я ничего не хочу.

Однако мадам Виктуар уже открыла шкаф, забитый колбасами, окороками, пирожными и банками с вареньем, и с наслаждением принюхалась:

– Только одну печеньку, смоченную в вине, за компанию?

– Оставьте ребенка в покое, – нетерпеливо произнесла мадам Аделаида, – она не такая, как вы, и не думает только о еде.

Мадам Виктуар затрясла от возмущения толстыми щеками.

– Неужели у вас хватит сердца упрекать меня за то, что я ем, Аделаида… Могут же у меня быть свои слабости? Кстати, я не попрекаю вас, когда вы по два часа кряду играете на валторне или варгане!

Мария-Антуанетта направилась к двери.

– Добрый день, Антуанетта! – произнес блеющий голос.

Перед ней промелькнула черная тень. Это была третья тетушка, мадам Софи, которая, ссутулив плечи, опустив нос к полу, прошмыгнула через комнату и скрылась в противоположном ее конце, словно нагруженная орехами белка.

– Ну и семейка! – простонала Мария-Антуанетта, выйдя от теток.

В четыре часа пришел аббат Вермон побеседовать о Боге и морали; в пять часов явился учитель игры на клавесине. С семи до девяти она устроила у себя карточную игру, потом в девять часов должен был начаться ужин у тетушек, где, как почти каждый вечер, пришлось дожидаться короля до одиннадцати, прежде чем сесть за стол. Чтобы как-то убить время, она прикорнула на диване, а дофин тем временем храпел в кресле. Наконец все поужинали, и около полуночи она смогла лечь спать.

На следующий день все повторилось сначала, и в последующие дни тоже.

– Нет, нет! – сказала она себе с глухой яростью. – Это невозможно. Это надо изменить.

Глава X. Разговор наедине

Мария-Антуанетта, дофин, граф де Прованс и граф д’Артуа вышли из-за обеденного стола.

Граф де Прованс шел мелкими шажками, выпячивая живот. Его коротенькие руки выписывали в воздухе франтовские жесты.