Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот

Для официальной передачи дофины французские власти, которым было поручено ее встретить, выбрали островок на середине реки, напротив Келя. Они построили там пятикомнатный деревянный домик. Госпожа Антуан и ее свита вошли в часть, отведенную австрийцам. Тут же придворные дамы начали раздевать девушку, чтобы затем облачить ее полностью во французскую одежду. С нее сняли плащ, шляпу, нижнюю юбку.

– Я должна снять всё? – спросила она.

– Всё, ваше высочество, – ответила княгиня Паар.

– Даже сорочку?

– И сорочку тоже.

– О! – возмущенно воскликнула она. – Значит, я не сохраню ничего, что напоминало бы мне о родине?

– Даже платок. Этого требуют этикет и обычаи, – заявила княгиня, решительно спуская чулки своей госпожи.

Госпожа Антуан вздохнула и скрестила руки на груди. Она была совершенно обнаженной. Женщины залюбовались ее изящной стройной фигуркой, маленькими грудями с розовыми сосками, атласными переливами янтарной кожи.

– Поторопитесь, – сказала дофина. – Мне холодно.

На нее торопливо надели новую одежду, шелковую и льняную. Когда ее наконец привели в порядок и напудрили, князь Штаремберг вошел и открыл другую дверь.

– Ее высочество дофина! – объявил он.

Вся австрийская свита перешла в центральную комнату, где уже находилась французская делегация: граф де Ноай, господин Буре, секретарь кабинета короля, и господин Жерар, поверенный в иностранных делах. Госпожа Антуан подошла к установленному на возвышении посредине зала алому бархатному креслу и села в него.

Граф де Ноай тотчас начал чтение актов о передаче:

– Почетное поручение, кое королю, моему господину, угодно было поручить мне, наполняет меня благодарностью к его доброте. Для меня большая честь…

Дофина не слушала этот дипломатический язык. Она не могла оторвать взгляд от большого гобелена на стене напротив нее, изображавшего сцену ужасной резни: пылающий дворец, молодая красивая женщина, извивающаяся в горящей одежде, рядом с ней мужчина с гневным и отчаявшимся лицом протягивает руки к лежащим на земле зарезанным детям, а в это время в небо возносится запряженная драконами колесница.

– Что изображает эта сцена? – спросила она шепотом у княгини Паар.

– Мадам, это история Ясона и Медеи.

Тут девушка вспомнила трагическую легенду о Медее, которая подстроила гибель Креусы, своей соперницы, и подожгла дворец любовников, после чего зарезала собственных детей от Ясона у него на глазах.

Госпожа Антуан вздрогнула.