Афродита, или Античные манеры

Но я увидел тебя, постиг и воспроизвёл, о чудесная Киприда! Не твоему изображению, а тебе самой я дал это зеркало, и тебя я покрыл жемчугом, как в тот день, когда ты родилась из кровавого неба и пенистой улыбки воды, ты – Аврора, покрытая каплями росы, приветствуемая вплоть до берегов Кипра процессией голубых тритонов».

* * *

Он только что предавался поклонению своему божеству перед тем, как вышел на набережную, как раз тогда, когда толпа расходилась; он слышал горестное пение флейтисток. Но в этот вечер он отказал всем куртизанкам храма, так как замеченная им парочка возмутила его душу и наполнила отвращением.

Мало-помалу им овладевала сладкая истома ночи. Он обернулся лицом к ветру, подувшему с моря и, казалось, принесшему к Египту запах роз Амафонта.

В его воображении вырисовывались прекрасные женские формы. Его попросили сделать для сада богини группу из трех обнявшихся граций. Но его молодости претило подражать условностям и он мечтал о том, чтобы соединить на одном куске мрамора три грациозных движения женщины: две из граций были бы одеты, причем одна из них держала бы в руке веер, полузакрыв бы веки под дуновение веющих перьев; другая танцевала бы в складках своего одеяния.

Он проектировал в своем воображении ещё многое другое, как например, прикрепить к скале Маяка у самого бушующего морского чудовища статую Андромеды из чёрного мрамора, или обставить площадь Брухиона четырьмя восточными конями, как бы разгневанными пегасами; и с каким опьянением он помышлял об идее Загрея, обезумевшего от страха ввиду приближающихся титанов.

В это время он повернул голову к набережной и увидел вдали мерцание желтой вуали идущей женщины.

IV. Прохожая

Наклонив голову на одно плечо, она медленно шла по пустынной набережной, озаренной лунным светом. Впереди неё трепетала маленькая подвижная тень.

Деметриос смотрел, как она приближалась. Диагональные складки испещряли её тело, насколько его можно было видеть сквозь легкую ткань; один локоть выдавался из под перетянутой туники, а другой рукой, оставленной обнаженной, она придерживала длинный шлейф, чтобы он не тащился по пыли.