Афродита, или Античные манеры

Любовь к нагому телу, особенно к нагому женскому телу, с его прелестью, с его вызывающей откровенностью, свойственна народам, которых не успела еще окончательно терроризировать церковная суровая реформа. Как только идея наготы будет принята, наши тяжелые костюмы уступят место свободным, легким одеждам, нравы смягчатся, и лучи плотской красоты осветят всю скуку нашего лицемерия. "Афродита" своим успехом возвестила ренессанс нравов, в которых должна найти себе место свобода. Появившись вовремя, она имеет ценность литературного противоядия.

Но сколько лжи в литературе подобного рода! Все эти женщины, вся эта плоть, все эти крики, все это звериное сладострастие, – какая все это суета, как все это жестоко! Самки грызут мозжечки и проглатывают мозги. Изверженная мысль куда-то исчезает. Душа женщин струится точно из раны. От всех этих сочетаний рождается отрицание, отвращение и смерть.

Пьер Луис сам чувствовал, что эта книга плоти логически приводит к смерти. "Афродита" заканчивается сценой смерти, погребением.

Это – конец "Atalа" (Шатобриан невидимо парит над всей нашей литературой), но переделанный и обновленный с таким искусством, прелестью и мягкостью, что мысль о смерти невольно соединяется с мыслью о красоте. Эти два видения, обнявшись, как куртизанки, медленно погружаются в тьму ночи.

Реми де Гурмон

Однажды Дионисий привел к нему трех куртизанок, предлагая ему выбрать ту, которая ему больше понравится. Аристипп оставил их всех трех, сказав в свое извинение, что Парис не был счастливее от того, что одну женщину предпочел всем остальным.

Затем он довел этих девиц до своей двери, где и распрощался с ними: до того легко ему было почувствовать любовь и снова излечиться от неё».

    Диоген Лаэртский (Жизнь Аристиппа).

Предисловие

Сами развалины древнегреческого мира поучают нас, каким образом мы в нашем современном мире могли бы сделать жизнь более сносной.

    Рихард Вагнер.

Мудрец Продик из Кеоса, процветавший в конце V-го века до Р.

 X., был автором знаменитой апологии, которую Св. Василий рекомендовал для размышления христианам: Геракл на распутье между Добродетелью и Сладострастием. Мы знаем, что Геракл склонился с сторону первой, и это дало ему возможность совершить ряд великих преступлений против ланей, амазонок, золотых яблок и гигантов.

Если бы Продик ограничился этим, то он написал бы только басню с весьма поверхностным символизмом.