Собаки, которых мы спасли. Нет места лучше дома

Вообще, сколько они у нас жили, Физз и Бимер отличались поистинне необычайной способностью относиться с невозмутимым добродушием ко всем новшествам и переменам. Я очень надеялся, что двое новичков не выбьют их из колеи, – и не ошибся. Конечно, во избежание проблем мы всех четверых держали на поводке, однако никакое собачье побоище не случилось, все прошло на удивление гладко. Они поздоровались, как и положено, обнюхав друг дружку под хвостом.

Наблюдая за ними, я не мог отделаться от мысли как хорошо, что у людей при знакомстве принято довольствоваться старым добрым рукопожатием.

– Вот видишь, собачья карма в действии, – сказал я стоявшей рядом Лизе, железной хваткой удерживая поводок Наузада.

– Рано еще говорить, торопыга, – возразила она без особой уверенности.

Скепсис Лизы был более чем оправдан, особенно в том, что касалось Наузада. Она провела с ним куда меньше времени, чем я, а при первом знакомстве в карантинном центре он и вовсе попытался ее укусить. Лизу это, понятное дело, не напугало, и все же в ее случае жюри еще раздумывало над вынесением вердикта.

Все четыре собаки тихо и мирно пережили путешествие на машине от дома родителей Лизы до нашего нового жилища, и я подозреваю, что именно это обманчивое спокойствие в дороге внушило нам ложное чувство безопасности. Мы оба и думать забыли, что два новых члена нашей стаи являются продуктом совсем иного общества и образа жизни, чем нам привычно, однако возвращаться к реальности пришлось стремительно, поскольку Наузад решил не терять времени даром и пометить новое обиталище сразу по прибытии.

Я разбирался с собаками во дворе, когда из дома донесся отчаянный вопль:

– Наузад, НЕЛЬЗЯ!

Три секунды спустя перепуганный Наузад выбежал через заднюю дверь. За ним вышагивала рассвирепевшая Лиза. Она указала ему на траву.

– И что ты таращишься? – сердито закричала она, заметив, что я стою и улыбаюсь во весь рот. – Иди и убери там все!

Зайдя на кухню, я сразу обнаружил, что натворил Наузад: всего-то поднял лапу на ножку стола и изверг из себя немаленькую желтую лужу.

Хотя на возведение собачьих загонов я потратил немало времени и сил, в душе я все же надеялся, что оба афганца в скором времени переберутся в дом. Наузад зарубил этот гениальный план на корню. Он метил все, что оказывалось поблизости, и останавливаться не собирался. Он делал так в Афганистане, потом в карантинном центре, а теперь и у нас.