Юрий Долгорукий

– Эй, – тихонько позвал его Иваница, – куда же ты? Постой, мне надобно еще спросить.

– Наспрашивался уже вдоволь, – донеслось из темноты.

Человек исчез, будто его и не было никогда, и Иваница не поверил бы в это явление, если бы не стояла рядом с ним Ойка в белом своем козьем меху, а еще хотелось верить не только в самый разговор, но и в истинность слов человека, больно уж несчастным был он на вид. А таким Иваница верил всегда.

– Так мы поедем, – сказал Иваница девушке. – Может, и ты с нами? Если найдем твоего брата, что нам с ним делать?

– Не найдешь ты его.

– Вот уж! Почему же не найду?

– Спишь много. Когда ни приду – спишь.

– Вот уж! Я тебе покажу сейчас, что не сплю!

Он снова хотел было поймать ее за руку, но она увернулась, отбежала подальше, сказала строго:

– Поезжай. А захочешь возвернуться со своим лекарем, – буду ждать.

– Хоть прикоснуться к тебе, – заканючил Иваница.

– Тогда и прикоснешься. Князьям не позволяла, а уж тебе…

Исчезла – ни слуху ни духу. Иваница вздохнул, еще немного постоял, ибо не верил, что так бессмысленно закончится его приключение с этой норовистой девушкой, но не дождался ничего и пошел будить Дулеба.

Дулеб, услышав о новости, тотчас же велел седлать коней.

– Возвращаемся к князю Изяславу без промедления.

Иваница чесал затылок в темноте, кряхтел.

– Не очень мне охота выбираться из Киева, Дулеб…

– А что мы имеем здесь несделанное?

– Ты, может, и не имеешь, а я имею. Девку оставляю такую, что грех даже сказать! Тебе-то все равно, ты к девчатам равнодушен, а у меня душа разболелась.

– Болела и у меня, – вздохнул Дулеб. – Не раз болела, а приходилось все бросать и так… Да и не так, а… Бежать пришлось, Иваница. Не знаешь ты об этом, и никто не знает…

– Вот уж! – удивился Иваница и пошел готовить коней.

Кричко встал, чтобы проводить гостей. Не спросил, почему они так торопятся, не приглашал дожидаться утра. Ежели нужно людям, значит, нужно.

– Будете в Киеве, – не проезжайте мимо, – сказал на прощание.

– Приедем, – обещал Дулеб, – не раз еще приедем, добрый человек. Вот Иваница и сейчас уже готов расседлать коня…

– Слыхал, слыхал, как он шептался здесь с дивчиной, да и у тебя, лекарь, все впереди.