Роксолана. Полная версия легендарной книги

– Какое может быть поведение у рабыни?

– Ваше величество, это необычная рабыня!

Она была упряма в своем упорстве:

– Когда куплена рабыня?

Ибрагим смутился:

– Недавно.

– Все равно ведь я узнаю. Негоже с Бедестана вести рабыню в Баб-ус-сааде. Она должна быть должным образом подготовлена, чтобы переступить этот высокий порог.

Валиде долго молчала. Нечего было добавить и Ибрагиму. Наконец резные губы темно шевельнулись:

– Она нетронута?

– Иначе я не посмел бы, ваше величество! «И вложи руку свою за пазуху, она выйдет белой без всякого вреда…»

Валиде снова погрузилась в молчание, теперь особенно длительное и тяжелое для Ибрагима.

– Ты не справился с нею?

У Ибрагима задергалась щека.

– Уже покупая, я покупал ее для его величества! Заплатил двойную цену против той, какую запросил челебия. Бешеную цену! Никто бы не поверил, если назвать.

Она его не слушала и уже смеялась над ним.

– Тебе надо для гарема старую, опытную женщину. Иначе там никогда не будет порядка. Помощи от евнухов ты не хотел, потому что ненавидишь евнухов. Я знаю.

Помолчала – и потом неожиданно:

– Я пошлю проверить ее девственность. Ты возьмешь с собой евнухов.

– Сейчас?

– Откладывать нельзя.

– Я бы мог попросить вас, ваше величество?

– Ты уже попросил – я дала согласие.

– Кроме того.

– А рабыня?

– Она еще совсем девочка.

Валиде строптиво вскинула голову. Пожалела о своей несдержанности, но уже не поправишь. Может, вспомнила, что и ее привезли в гарем шах-заде Селима тоже девочкой. До сих пор еще не была похожей на мать султана Сулеймана. Скорее старшая сестра. Всего лишь шестнадцать лет между матерью и сыном. В сорок два года она уже валиде.

Память начинается в человеке намного раньше всех радостей и несчастий, которые суждено ему пережить.

Она встала. Была такого же роста и так же тонка и изящна, как Рушен. Ибрагим почему-то подумал, что они должны понравиться друг другу. Поклонился валиде, проводил ее до перехода в святая святых.

Волочить за собой евнухов было противно, но доверить это дело никому не посмел. Молча проехал со своей свитой сквозь врата янычар, мимо темной громады Айя-Софии, мимо обелисков ипподрома.