Евпраксия

Приторачивали переметные сумы, запрягали волов и коней, возы, нагруженные невиданными богатствами, снова должны были отправляться в поход; каждый из саксонцев, в том числе и сам Рудигер, уже давно облюбовал себе какой-нибудь воз и ждал лишь, когда обоз окажется среди знакомых гор, чтобы отцепить приглянутое. Но каждый думал об этом втайне, не сговариваясь ни с кем, и если Рудигер зарился на повозку с золотыми чашами и блюдами, а Хундертхемде – с черными редкостными мехами, то не мог про сие узнать ни бог, ни дьявол, стало быть, в глуповатом восклицании кнехта молодой барон не должен был заподозрить намек на то, что настало время делить обоз и что именно он, Хундертхемде, нашел подходящее.

– Ну, что тебе?! – уже разгневанно переспросил Рудигер.

– Там поляна… Поляна с коноплей. Средь леса… И конопля как лес. – Хундертхемде начисто из сил выбился от такой продолжительной речи.

– Конопля? – с ехидством взглянул на него Рудигер.

Саксонцы вдоволь посмеялись над остротой барона, но Хундертхемде не обиделся. Он подъехал к Рудигеру вплотную и сказал ему почти шепотом:

– Посреди конопли… стоят…

– Ну? – барон взглянул на кнехта уже чуточку встревоженно.

– Стоят… В королевских одеяньях… Багряно-красные одеянья…

Неимоверное богатство…

– Кто стоит? – зашипел нетерпеливо Рудигер. – Ты хочешь сказать: нас хочет перехватить какой-то король? Забрать все эти неисчислимые богатства?..

– Красные одеянья… Новенькие… стоят, – у Хундертхемде уже не было силы объяснить задуманное несообразительному барону. – Стоят посреди конопли… Возможно, эти славяне отгоняют воробьев… Чучела… Но в новеньких королевских одеждах… Огромная добыча ждет нас, барон…

– И ты сам это видел?

– Сам.

– Тогда почему же ты не забрал этих одеяний?

– Барон, их слишком много!

– Даже для тебя, Хундертхемде?

– Даже для меня!

– Тогда поехали вдвоем!

Они ударили коней в бока и выехали наперед обоза. Никто не увязался за ними.