На перепутье дорог. Повесть

От широкой долины отходило множество распадков, склоны которых были покрыты сплошным лесом, в одном из них Степану предстояло свалить несколько деревьев и распилить на кряжи равной длины. Сосед указал рукой вправо и говорит:

– Езжай в ту сторону, а я проеду подальше.

Так как это была Степана первая самостоятельная поездка в лес за дровами, а поэтому он рассчитывал, что сосед Митяй ему подробнее объяснит, как и с какой стороны начинать спиливать лесину, так как деревья росли по склону горы. Но получилась так, что Степан остался в лесу один на один с этой сплошной стеной белоснежных берез.

Дмитрий Георгиевич Чикерев был человеком молчаливым, на его сильно смуглом лице редко появлялась улыбка, отвечал на вопросы коротко, без подробных разъяснений. Среднего роста, чуть сутуловат, в работе проворен и имел, как говорят, золотые руки. Совершенно противоположной по своей натуре и характеру была его жена, Евдокия, отчаянная, веселая, шумливая, ее звонкий пронзительный голос слышен из далека. В семье было четверо детей, две девочки погодки, два сына, младшему семь лет.

Вместе с ними жила мать Дмитрия, Марфа Петровна, рано овдовевшая, она всю свою жизнь посвятила своему единственному сыну. До сих пор она проявляет к нему свою чрезмерную материнскую заботу, смущая этим Дмитрия. Он, не уставая увещевал ее: «Мама, я уже взрослый человек, у меня семья, не нужно относится ко мне, как к ребенку».

– Митенька, для меня ты будешь ребенком до конца дней моих, – прижавшись к нему, со слезами на глазах, отвечала Марфа Петровна.

Первые же дни, после переезда Артемьевых в Николаевку, Марфа Петровна, была одна из первых, кто навестил новоселов. Она подробно рассказала им о будущих соседях, а потом и жителях всей улицы, давая каждому свою характеристику. Советовала с кем дружить, а кого обходить стороной, предупреждала, что в конце улицы живет Спиридониха, скверная старуха, она может наложить порчу не только на людей, но и на животных. В заключение дала понять, что будьте ближе к ней и она не даст их в обиду.

Делать было нечего, Степан свернул вправо и направился к стоящему на склоне горы березняку, привязал лошадей к лесине, положив перед ними охапку сена, углубился в лес. Спиливать разрешалось только сухостой, поэтому приходилось выискивать его, пробираясь по глубокому снегу.