На перепутье дорог. Повесть

Он не знал, как и что ей ответить.

– Но я как – то, пока, еще не разобрался и не нашел своей вины, -улыбаясь сказал он, – и тут же осудил себя за такой ответ.

– А если найдете «вину», пожалуйста напишите.

– Хорошо. Обещаю. Он понимал какого ответа от него ждала Елена.

Михаил понимал, что он не мог писать ей на домашний адрес, а когда вернулся то постарался объяснить свое молчание, но Елену его ответ не удовлетворил, на ее лице отразилась жгучая горечь обиды.

– Я каждый день ходила на почту, проверяла, нет ли письма, – с грустью в голосе вымолвила она.

В дальнейшем она при встречи здоровалась с ним, но в разговор не вступала, на хорошеньком лице, даже ее грустный взор был прекрасен.

– Ну и хорошо, постепенно все уладится, успокоится, – говорил он сам себе.

– Она еще девочка, у нее все впереди, скоро забудет о своих первых чувствах, -думал он. Но, где-то в глубине души, Михаил Сергеевич, не хотел, чтобы все было забыто.

Он неоднократно упрекал себя за то, что тогда не написал ей письмо, может быть в переписке он смог ей лучше все объяснить и, таким образом, уладить между ними возникшее взаимоотношение.

Все это с бешенной скоростью мелькало в его голове и он даже не заметил, как подошла Татьяна.

– Елена не танцует, потому что ее брат не умеет танцевать, перебила его мысли Татьяна Петровна.

– Иди, пригласи ее.

– Как – то неудобно

– Идем пригашать вместе.

– Лена, иди потанцуй с Михаилом Сергеевичем, а то просидишь весь вечер одна, – предложила Татьяна Петровна.

– Действительно, Елена, почему бы не потанцевать, – говорит Михаил Сергеевич, – я приглашаю тебя на танец.

Девушка, казалось, немного растерялась, ее румяное лицо слегка побледнело, но она молча встала и положила ему на плечо руку. Она была хороша собою, выше среднего роста, стройная, красивое платье плотно обнимало ее гибкое тело, из под длинных ресниц, ее большие зеленые глаза излучали радостные чувства, тяжелая темно-русая коса лежала на ее высокой груди.

– Елена, ты хорошо и легко танцуешь, – явно сознавая, что говорит совсем не то, что следовало бы сказать.