Хроники Энска

Павлуша пришел с морозца румяный, розовощекий, весь в снегу, и тетя Рита дала ему веник и послала на крыльцо отряхивать пальто и валенки от снега. Все были оживлены, шел разговор людей близких, но давно не видевших друг друга. Взрослые женщины были родными сестрами, две из них, тетя Зина и тетя Рита, были москвичками, средняя, мать Павлика, жила в соседнем с поселком городе, а младшая Наталья вместе с бабушкой.

Раскладной стол уже стоял посреди комнаты застеленный белой скатертью и тонкой прозрачной клеенкой с цветочным рисунком.

Расставлялись тарелки, в кухне нарезали свежую колбасу, заправляли салаты, все раскладывалось по вазочкам и тарелочкам и отправлялось в комнату, на праздничный стол, который был почти полностью накрыт. На середине стола уже стояла большая тарелка с горкой румяных золотисто-желтых блинов в тончайшую мелкую дырочку, которые непонятно когда успела напечь бабушка. Павлуша любил взять такой блин и посмотреть на просвет в маленькие дырочки.

Уже выставили на стол водку в маленьком запотевшем графинчике со стеклянной пробкой, украшенном полосками – двумя широкими перламутровыми и одной тонкой у горлышка.

Тут же был армянский коньяк с золотыми звездочками на этикетке.

Около полудня наконец все угощение было расставлено, и бабушка позвала всех к обеду. Все разместились вокруг большого стола. Встав перед входом в комнату, лицом к образам, она, поправив на волосах белый, в мелкий цветочек платок, осенила себя крестным знамением и тихим, но твердым голосом сказала:

– Господи, Отец наш небесный, Иже еси на небеси, – что-то еще, чего Павлик не разобрал.

 – Хлебушка насущного даждь нам днесь. – И потом еще что-то, перекрестилась и поклонилась.

– Мам, а почему бабушка хлебушка просит, вон же сколько всего! – изумленно спросил Павлик. Все стоявшие в кухне взрослые рассмеялись, бабушка смутилась, но виду не подала.

– Это бабушка Богу молится, – ответила мама. И сказала что-то уже бабушке, как показалось Павлику, с легкой укоризной. Мама у Павлика была членом коммунистической партии Советского Союза, секретарем партийной организации крупного предприятия, а значит, убежденным атеистом.

– Мам, а Кто такой Бог? – не унимался Павлик. Но взрослые уже поднялись и стали перемещаться в комнату за стол.

Дети сидели вместе со взрослыми. За столом продолжалась беседа, начавшаяся еще в кухне, смех, шутки, разговор. Подали горячее, все выпили по первой рюмке. Помянули деда, помолчали. Затем не спеша продолжили начатый разговор.