Ледяной смех

– Мокей Флегонтович, вижу чем-то удручены? Нездоровится?

Кротов, взглянув на адмирала, вздохнул:

– На здоровье не обижаюсь. Матушка, родив, всем необходимым для жизни щедро наградила. Господь не обошел благополучием, но нежданно беда на сей посудине накатила и до сердечного волнения докучает. Из-за нее, поверите, ночью глаз не сомкнул.

– Какая беда? Может, есть возможность отвести ее от вас?

– Считаю неудобным для себя вмешивать вас в сию оказию.

– А вы попробуйте. Конечно, ознакомьте меня с бедой, а я решу, что мне сделать.

– Ну коли так, то слушайте. Комендант парохода Мекиладзе устраивал меня в Тавде на пароходе, взял с меня за каюту куш в золоте. Но вчера потребовал каюту освободить и перебраться в третий класс. Понадобилась ему каюта для одной дамочки. Я по своей купеческой горячности круто поспорил с Мекиладзе, отказавшись выполнить его требование. А он пригрозил меня в Тобольске вообще ссадить с парохода. Время теперь военное, и свою угрозу он может выполнить запросто.

– Сколько вы ему дали?

– Двести рубликов в золотой монете. А как было не дать, когда в наше время без взятки шагу нельзя ступить?

– Обещаю, что деньги он вам вернет.

– Да черт с ними, с деньгами. Слава богу, не последние. Но у меня жена на сносях. Куда я с ней в Тобольске подамся? Родня моя в Омске да в Иркутске. Посодействуйте, чтобы грузинец отменил свое решение.

– Успокойтесь. Никто вас с парохода не ссадит.

Адмирал, простившись с купцом, пошел в рубку первого класса.

– Поручик, пригласите сюда ротмистра Мекиладзе.

Муравьев, козырнув, быстро ушел. Адмирал присел к столику на диван, обитый малиновым плюшем. Настенька, почувствовав в голосе отца раздражение, спросила:

– Что-нибудь случилось, папа?

– В свое время узнаешь.

В салон рубки вошел капитан Стрельников и, направившись к адмиралу, попросил разрешения остаться в рубке.

– Вовремя поспели, капитан. Садитесь с нами. Если не знакомы, то это моя дочь Анастасия, а это – ее жених, мичман Суриков. Вы сейчас, капитан, мне понадобитесь.

Удивленный Стрельников сел на диван. Адмирал, раскрыв портсигар, спросил капитана:

– Курите?

– Никак нет.

– Молодец. Чего не могу сказать о себе.

Но Кокшаров не закурил, положив на стол раскрытый портсигар.