Ледяной смех

Сказывали нам про ленинские разумения о земле и крестьянской доле.

Слушал я их, понимал, что по-дельному говорят, но все одно с открытой душой поверить в их правду опасался. А по какой причине? Да по той же, что эсеры и меньшевики тоже про землю не позабывают, но у всех разговор о земле разный. Вот и зачинает мутить разум сомнение, кому поверить, то ли большевикам, то ли прочим партиям. А спрошу тебя, по какой причине заводятся у меня подобные сомнения? Да все оттого, что в разуме моем темнота и света в нем не больше, чем от огонька копеечной свечки.

– А ты, как послушаю, краснобай.

Сплюнув сквозь зубы, рыжий солдат заключил:

– Коли тебе нескучно от моего краснобайства, то слушай. Потому и ты – солдат под стать мне, разнимся только краской волос, коей матери наградили.

– Верно. Солдат. И шинельки у нас одинаковые. Только я с иным понятием. Я ни за царя, ни за помещиков Богу не молился. К Колчаку в армию встал, когда прознал, что красные вместе с господами и нам по загривкам втыкают. Ты про Ленина поминал?

– Поминал.

– Его своими глазами я видел и слышал. Он о земле много говорил.

– Запомнил?

– Врать не стану. Стоял от него далеконько, когда он с балкона царской полюбовницы речь к нам держал.

– А говоришь, слыхал. Ты, стало быть, со слов других вникал в его слова. Потому, может, не то тебе в уши вкладывали, перевирая его слова на свой лад. Слышал Ленина с чужого голоса, а этому полной веры отдавать нельзя.

– Колчак тоже землю обещает.

– Обещает, да только ее хозяева плохо его слушают.

– Я Колчаку верю. С хозяевами можно самому поговорить по душам, пока винтовка в руках.

– Ты никак сибиряк?

– Сибиряк. А что?

– А то, что у вас с землей и раньше легче нашего было.

– А чего знаешь про эту легость?

– От сибиряков в окопах слышал про нее кое-что. Жили-то без крепостного права?

– Но со своими мироедами. На них тоже горбы мозолями натирали. Революция обязана наградить сибирских крестьян. Вот я и стану на родной земле оружием ее от всех партиев защищать.

– Ты ее, браток, сперва от большевичков отвоюй, а уж опосля мечтай на нее ногами наступать. Тебе легче моего. К своей земле вон на каком пароходе плывешь. А мне до своей землишки на Волге-матушке далеконько вышагивать. Вот, к примеру, я шагал по ней, а красные за это пинков в задницу поддали, да так ловко, что я от Перми до Тавды без птичьих крылышек долетел.

– Скажу те, голуба, по своему сибирскому понятию, что заплутал ты в понятиях о земле.