Армия

Не был и на гауптвахте, хотя, как сейчас понимаю, поводов побывать на гауптвахте у меня было даже больше, чем поводов побывать в казарме роты обслуживания. Длинное, сараеподобное помещение, правое крыло которого было заставлено почти бесконечными рядами двухъярусных коек. Вдали – турник, брусья и целый набор гирь. Левое крыло – короче. В нём поместились умывальник, ленинская комната (обязательный атрибут тех времён и народов, проживающих на территории Советского Союза), «оружейка», кабинет командира роты и ещё один кабинет для офицеров с должностью попроще чем командир роты.

Мы сняли шинели, построились напротив турника и знамени части. В честь такого торжественного и знаменательного события, знамя части было извлечено из стеклянной витрины штаба и доставлено к месту нашей присяги. Может быть и прилагательное «знаменательное» родилось от присутствия при событии знамени? Выглядело это всё и воспринималось очень волнительно. Не каждый день даёшь присягу. И всё было бы ещё больше приятным, если бы не автомат, который с каждой секундой всё больше и больше оттягивал мне левое плечо.

Ноющее плечо сильно отвлекало меня от наслаждения торжественным моментом. А стоять нужно было смирно, т.е., не шевелясь и вытянувшись. К тому времени, когда пришло время давать присягу мне и появилась возможность хоть немного поправить ремень, ни о чём другом, кроме ноющего плеча, я думать уже не мог. Торжественно прочитал, торжественно, трясущейся рукой, поставил подпись, так же торжественно поцеловал уголок знамени.

Ну не в засос, конечно, а так, просто приложил к лицу, чуть пониже носа. Вернулся в строй. Дождался, когда все оставшиеся прочитают, подпишут и поцелуют.

И вроде бы всё закончилось, но вдруг выяснилось, что осталось выслушать поздравление. Не помню, кто нас поздравлял, но кроме того, что «вот сейчас», «плечом к плечу», «оберегая», «традиции отцов и дедов» ещё было и про то, что с «этого момента». Что же вы раньше то не сказали!? До этого момента, мы все были абсолютно свободными и не обременёнными никакими обязательствами.

Часть суровых законов на нас не распространялась. Мы просто играли в службу и в армию. И никто даже не думал ничего нарушать, из-за боязни возмездия (наказания), а оно на нас не распространялось. Потому что мы не были военнослужащими. А теперь, всё то, что мы приняли на веру, вдруг и торжественно стало нашей реальностью. Сейчас всё будет по-взрослому. И обратно присягу не отыграешь. И вот сейчас уже точно армия.