Замполит. Проклятый путь

– Плана призыва пока нет, надумаете подписать контракт – нужно будет собрать ещё документы, характеристику с места жительства, копии паспортов родителей, сестер, братьев и медкомиссию пройти, еще тесты, в общем, зайдите на следующей неделе – с этими словами подполковник, просматривавший свои текущие бумаги, направил меня к секретарю, молодой женщине, заполнявшей мою учетную карточку.

– Так, Лосев Павел Николаевич, – сказала она приятным голосом,

– Да я, билет уже готов?

– Ваш рост, окружность головы? – спросила она, отрывая последнюю страницу военного билета.

– Рост мой метр восемьдесят, окружность 57 сантиметров – ответил я.

– Размер противогаза, видимо, второй, а обмундирования – сорок восьмой и четвертый рост… – медленно произнесла она.

– Угадали – спокойно ответил я.

– Остался размер обуви?

– Сорок один с половиной…

– Я запишу сорок второй – только она дописала, как вдруг ее отвлекла коллега – Галя, документы на Кононенко из госпиталя пришли…

– Вы сказали, Кононенко? А имя Вячеслав?

– Да, прапорщик Кононенко погиб… Вы его знали? – она отвлеклась на телефонный звонок.

– Это мой сосед – несвязно ответил я и вышел из кабинета.

Военный билет был на руках, но особой радости это обстоятельство не доставило, как при получении диплома. Сложно было поверить в это, когда живешь в соседних подъездах и растешь вместе, испытываешь особое отношение к человеку, словно к родственнику. Он был старше меня на пару лет и остался служить, как раньше говорили, на сверхсрочную.

Это был знак, не предвещающий ничего хорошего, несмотря на заманчивую льготную выслугу лет, год за два. Не все так спокойно было в том регионе – чужая страна, другие традиции. Да и русскому человеку в чужом краю без знакомств и связей пришлось бы нелегко. Я твердо решил для себя ждать плана призыва на военную службу. И пусть если это рулетка, то крутить ее буду не я, куда направят власти, как карта ляжет – туда мне и дорога.

Этими рассуждениями я успокаивал сам себя после поминок друга детства. Вечная ему слава – Вячеславу, ведь имя его так и расшифровывается, поймал я себя на мысли. Смерть его была предсказуема от инсульта, поскольку сначала он травмировал головной мозг в результате несчастного случая. А после принимал психостимулятор под названием «Синднокарб», который и нашли среди его личных вещей.