Михаил – император Византии

V

На львиной шкуре, присланной в дар египетским султаном, лежала императрица Зоя. Голова ее покоилась на черной шелковой подушке, на фоне которой еще ярче была видна красота ее пепельных волос. Она закинула руки за голову, широкие рукава откинулись назад; до самого локтя обнажились ее руки; можно было любоваться матовым цветом ее кожи. Полупрозрачное белое платье позволяло угадывать то, что было под ним. Смеркалось. В комнате пахло амброй. На полу, у ног царицы, сидел Михаил. Шитая золотая туфелька то и дело касалась его, на него были устремлены ее темно-синие глаза.

– Любишь ли ты меня, Михаил? – спросила Зоя.

– Я не дерзаю отвечать на такой вопрос, царица. Не любить тебя я должен, а боготворить; ты моя благодетельница, ты осыпаешь меня своими милостями, ты чаруешь своим человеколюбием…

– Оставь возвышенные речи, забудь, кто я. С тобой говорит не императрица, а Зоя, женщина, которая любит тебя. Иногда мне кажется, что ты, может быть, любишь другую, что в твоих объятиях бывает другая, и эта мысль терзает меня.

Михаил встал и сел к самой подушке. Зоя прижала его к себе так, что у него начала кружиться голова и мысли путались.

– Посмотри, как бьется мое сердце, когда я с тобою, – продолжала она и положила его руку к себе на грудь. Любишь ли ты меня, Михаил?

– Люблю.

– Поклянись, что в твоих объятиях не бывает другой женщины.

– Клянусь.

Он не давал себе ясного отчета, говорил ли он правду, или нет. Близость женского тела и запах амбры до того опьяняли его, что он ничего другого не чувствовал, кроме любви к Зое, и совершенно забыл об Анастасо.

– Готов ли ты, Михаил, доказать на деле свою любовь ко мне? – спросила царица, гладя юношу по голове.

– Да.

– Все ли ты сделаешь, о чем бы я тебя ни попросила?

– Все, нет вещи, которой бы я не сделал.

– Так ты должен освободить меня от моего мучителя.

– Кто же этот мучитель?

– Как кто? Царь Роман.

Михаил посмотрел на свою собеседницу умоляющим взором.

– Он мучает меня, – продолжала Зоя, – он оскорбляет меня, я ненавижу его.

– Чем же я могу помочь тебе, царица?

– Как чем? Подумай сам.

– Не могу сообразить. Что может простой смертный против державного царя?

– Представь себе, что Бог убрал бы Романа.

– Так что же? Это, может быть, было бы хорошо для тебя, царица.