Наши дети. Исповедь о самых близких и беззащитных

И что нас ждало бы? Как вы думаете, кто первым мне позвонил в апреле 2010 года, когда в Москву прилетел Артем Савельев, «мальчик-чемоданчик», которого приемная американская мамаша посадила в самолет и отправила одного в Россию с запиской, сказав, что он едет на экскурсию? Конечно, те люди, которые и выдавали лицензии этим агентствам по усыновлению.

– Ну что вы раздуваете скандал, Павел Алексеевич! Давайте не поднимать шум. Такое уже было у нас, мы все исправим, все нормально.

Я говорю:

– Как это так? Ребенка вышвырнули, как котенка ненужного! Это уже ЧП!

– Ой, ну что вы, мы найдем ему других, все будет хорошо.

И что они потом творили?! Причем их ни капли не смутило то, что я уже сам начал заниматься делом мальчика. Они выждали момент, когда я уехал в командировку, а руководитель московской опеки ушла в отпуск на две недели, забрали этого несчастного Артемку Савельева из Москвы и отправили в Партизанск, под Владивосток, в тот детский дом, откуда его и усыновили в США в 2009 году.

– Павел Алексеевич, ЧП!

– Какое?

– Людмила Ивановна ушла в отпуск, а ее исполняющий обязанности подписал решение перевести Артема из Москвы подальше.

Я начинаю выяснять, кто это сделал. Всё те же люди! Те, кто заинтересован в американском усыновлении. С глаз долой пацана, чтобы не раздражал. Представляете, какой цинизм, какая подлость? Я говорю:

– Что хотите делайте, но чтобы через три дня Артем Савельев был опять здесь, в Москве.

Полетели, вернули.

К сожалению, с Артемом произошло самое страшное, что может произойти с ребенком в социальном смысле, – он потерял привязанность. Такие дети не понимают, что такое семья и зачем она нужна. В России изначально шесть или семь семей хотели взять Артема к себе, в том числе семья дипломатов. Но психологи с ним поработали и сказали, что этого нельзя делать. Предательство американской приемной матери нанесло парню такую тяжелую травму, что в семье он теперь просто не приживется.

* * *

Проблема состоит в том, что я не могу всем всё объяснить и рассказать, – даже людям, которые искренне заблуждаются. Не говорю сейчас про оппонентов, которые продвигают эти интересы. С ними все ясно.