Автостопом по шизофрении

Я хотел обустроить дом с подвалом для пыток.

Как-то раз на даче мы смотрели фильм «Сияние» и друг C показал мне статью об ОКР, тогда я осознал, что возможно у меня именно этот синдром. Так же я пытался показать ему, что и в добре есть своя прелесть. Также друг «C» получал сексуальное удовлетворение от игры на бас-гитаре, слушал фанк и был очень позитивен.

В десятом классе я изучал системное администрирование, программировал на Python, устанавливал сотни программ на свою приставку, телефон, по инструкциям взламывал устройства, перепрошивал, всё это было очень навязчиво.

В школе после той стычки меня перестали стебать и я даже заимел некоторую репутацию, став играть в школьной группе. Я был ироничен, проявлял сарказм.

Представлял извращённые, относительные, парадоксальные, разрушающие шаблон картины, представлял жестокие и пошлые образы. Изучал автобиографии маньяков, никому не доверял, в особенности – лучшему другу «C». Я протестовал против денег, общепринятого, рациональной траты времени, да и вообще рациональности; я постоянно размышлял, строил логические цепочки, старался ничего не изучать, а выводить сам.

Один раз мой друг «C» хотел поцарапать мои руки линейкой, а также задушить.

Позже, когда мы учились в университете, Друг «С» всё-таки убил человека. А я через год слетел с катушек, употребив MDA.

Я был безответственным, асоциальным, одиноким и радовался этому. Я не умел сопереживать и сочувствовать, не понимал эмоции других людей, у меня были проблемы с эмпатией. Я мыслил только в категориях «хочу».

Я считал, что единственные отношения, которые мне подходят – это гражданский брак. Увидев, что я всё равно нахожусь в рамках своих новых убеждений, я стал рационализировать мораль, потом и вовсе вышел за рамки каких-либо категорий. Из-за релятивизма, и постоянной смены убеждений я потерял опору, я был не определён и не видел в чём-либо объективного. Я не понимал, зачем учиться и работать, я считал, что это всего лишь средства контроля за людьми, что государство выращивает людей, которые ему полезны.

Я постоянно мыслил, и в конечном итоге, стал зависим от своего же мышления. Я хотел мыслить всё больше, точнее, глубже, законченнее и поэтому стал получать дискомфорт от неудовлетворённости в нём. Я постоянно рефлексировал, дублировал мысли, детализировал. У меня была аддикция. Я стал перфекционистом в душе и минималистом в материи. Я постоянно сомневался во всём. Я был поглощён деталями. Я постоянно колебался меж различными крайностями.