Автостопом по шизофрении

Я решил, что моя моральность – причина издевательств надо мной со стороны одноклассников, что они идут по головам, поднимая репутацию за счёт слабых омег.

Общаясь дальше со своим другом «C» я решил стать индивидуалистом, также меня интересовали возможности по самоконтролю. Мы с другом часто обсуждали способы получения удовольствия из «пустоты», также мне казалось, что когда я вибрирую рукой, в ней выделяется энергия. Также у моего друга в ментальном пространстве было «собрание существ» и он учитывал их мнение в своих поступках.

Со временем я понял, что мораль относительна и я могу без проблем ударить обидчика стулом.

Друг С продумывал сценарии убийства и был иногда экспрессивен в этом смысле, он рассказывал, что хочет убить человека, я говорил ему, что ему не повезло родиться с такой естественной предрасположенностью, что общество ограничивает таких людей, и оправдывал его идеи говоря, что добро и зло – относительные вещи. Но в глубине души я хотел отвадить его от мыслей об убийстве. Я всё ещё не был в состоянии общаться на эту тему, но потом очерствел, что-то во мне переменилось и разговоры об убийствах стали для меня чем-то нормальным.

Друг С планировал использовать наркозависимых для того, чтобы взорвать роддом, рассказывал, что хочет задушить свою будущую девушку, и что хороший вариант убийства жирных это сожжение, рассказывал, что когда он представляет, как нож входит в тело он ощущает что-то сочное и аппетитное. Друг С ненавидел людей и получал от этого удовольствие, считал, что люди выбились из пищевой цепи и придерживался мировоззрения ATWA, хотел довести девушку до суицида.

Друг C хотел проткнуть кому-нибудь отвёрткой ушную раковину. Мы с другом занимались рационализацией грехов. Мы были против сентиментальности и человечности. Друг C хотел в будущем устроить бойню между друзьями и считал, что сорок лет это достаточный срок жизни, также у него была ненависть к матери, отчиму, своим младшим братьям. У него было шизотипическое расстройство и он говорил, что тупеет и у него депрессия.

Я стремился к максимальной свободе в мышлении. Я стал очень циничным. Я ни на кого не надеялся, кроме самого себя, я никого ни в чём не обвинял, я считал, что мне никто ничего не должен и я никому ничего не должен. Я стремился лишь к удовольствию и не видел смысла кому-либо помогать, стремился только к личной выгоде, я негативно относился к понятию семьи и детям. Я считал, что вместо работы буду заниматься хобби, за которое будут платить.