Обнажая душу. Том I. Под дозой жизни

Мы испугались, затушили календарь и спрятали!

– Водик, нас папка убьет! – дрожащим голосом сказал я.

– Да, будет хуже, чем позавчера! – уныло подтвердил брат.

Двумя днями ранее отец своим излюбленным «Вашу мать!» весь дом оповестил, что случилось очередное ЧП.

– Ну-ка, идите сюда! – звал нас отец.

Мы покорно подошли

– Это что такое? – указал пальцем на смятый половик, о который споткнулся.

– Не знаю! – В один голос ответили мы, опустив глаза в пол.

Раздался щелчок и резкий визг Вовы, которого отец наградил подзатыльником.

– Что это?

Теперь этот вопрос, как рык льва, был обращен только ко мне. И тут же я взвизгнул еще громче брата от полученного тяжелого удара.

– Мы больше не будем! – вытирая слезы, шмурыгали мы носами.

Но отец обжег Вове пальцы рук, приговаривая:

– Я вас отучу!

Руки брата тряслись, нежная детская кожа волдырилась от огня!

– Папа! Папочка, не надо, пожалуйста, мы больше так не будем!

– Убирайте за собой! Сволочата! – прорычал с таким гневом и такой злостью, будто мы были не его дети, а ненавистные подкидыши.

Трясущими руками мы подбирали спрятанные ранее под половиком листочки календаря, что скручивали в трубочку, поджигали и курили, копируя отца, когда он дымил сигаретой около печки.

Вспомнив это, переглянулись и поняли, что впереди – еще более жестокое наказание! Так и оказалось! Отец это делал изощренно и каждый раз со все большей жестокостью!

Волдыри от ожогов зажили, а вот душевные рубцы до сих пор кровоточат памятью…

Милиция разочаровала

Приехали милиционеры и вели длительную беседу с отцом! Высокие мужчины в форме, серьезные лица – все это пугало и настораживало! Причины того визита мы не знали, побежали к прабабушке Лене, что жила с нами в доме на два хозяина, а двор разделен забором.

Брат Вова, Дима и я

– Ну-кась зайдите немедля! – бабушка нас завела к себе в дом. Но мы вновь хотели побежать во двор.

– Не пущу.

Минутами ранее мы с братом не по-детски радовались:

– Ура! Папку в тюрьму посадят! Ура! Папку в тюрьму посадят!

Дуэтом мы даже не кричали с Вовой, а пропевали эти слова.

Но как оказалось потом, отец был свидетелем какого-то преступления, а душевную нашу песню он не оценил!

Дом пыток

Мы заслуживали порки, отрицать не буду, но не издевательства, которым подвергал нас отец.