Ротенбургский король. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Отец тоже мог предчувствовать, что предстоят трудные времена.

Якоб Топплер так сильно ударил себя в грудь, что раздался глухой звук, и произнес:

– Тогда я встану рядом с ним и горе тому, кто решится поднять топор против дуба!

Неожиданно две нежные руки обвились вокруг его шеи, и глаза, которые с самой первой встречи во сне и наяву светились перед ним как две звезды, смотрели на него снизу вверх, полные страха и любви.

– Мой дорогой, что сказал дядюшка?

– Он отложил разговор на два месяца.

– На два месяца, почему?

– Я не могу тебе этого сказать, мое сокровище, – ответил молодой человек, притянув ее к себе. – Но будь уверена, через два месяца я вернусь, и ты будешь моей! – И он целовал ее снова и снова.

За дверью послышались быстрые шаги.

– Это кузен! – прошептала она, проворно как кошка выскользнула из его рук и, чуть не столкнувшись с входившим высоким молодым человеком, выбежала наружу в темную прихожую.

Андреас Халлер медленно приблизился к Якобу, его красивое, открытое лицо выражало глубокое удивление.

– Дорогой кузен, что это значит? Агнес – на твоей груди?

– А почему бы и нет?

Молодой нюрнбержец мгновенно стал серьезным. Он тихо спросил:

– А как же Армгард Зеехофер?

Якоб Топплер удивленно взглянул на него.

– При чем здесь Армгард Зеехофер?

– В Ротенбургe мне говорили, что твой отец хотел бы вас поженить, чтобы заключить союз между двумя самыми богатыми и самыми могущественными семьями города.

Якоб Топплер помедлил с ответом. Потом он проговорил с внешним спокойствием:

– Может быть, в городе и ходят какие-то слухи. Но если там и был договор, то он бы заключен без моего ведома и согласия. Ну, а теперь давай отправимся в таверну! У меня был неприятный разговор с твоим отцом, я тебе расскажу об этом позже за бокалом хорошего крепкого вина, глоток которого мне сейчас очень нужен.

II

Когда на небе занялась утренняя заря следующего дня, Якоб Топплер с четырнадцатью конными слугами выехал верхом из ворот Нюрнберга.

С нерадостным настроением двигался Якоб по дороге. Уже взошедшее золотое дневное светило сияло в небе в своем полном великолепии, и первые жаворонки с радостными трелями взмыли высоко вверх над лугами, которые то там, то тут уже начали покрываться легкой зеленью.