У бога за пазухой

Это и есть ваш пострадавший?

Направленный на опера взгляд был предельно честным. Проигнорировав последний вопрос, Ермаков спрятал телефон и поднялся, протягивая руку:

– Благодарю, Вячеслав Валерьевич. Вы мне очень помогли.

– Не за что. – Рукопожатие реконструктора было крепким, а ладонь жёсткой, мозолистой. – Обращайтесь. Мы от сотрудничества с полицией не бегаем.

– Раз так, дайте координаты специалистов, способных изготовлять такие штуки. – Сергей похлопал себя по карману.

– А вам палец в рот не клади, – добродушно улыбнулся Бурмистров, но пару фамилий с контактными данными всё же назвал, добавив напоследок: – Это всё.

Отложив разговор со «специалистами» на понедельник, Ермаков решил ещё раз попробовать опросить Ярославина. Тот уже мог самостоятельно садиться и даже вставал, осторожно передвигаясь по палате. Когда Сергей вошёл, пострадавший стоял у окна, опираясь здоровой рукой о подоконник.

– Дышите свежим воздухом? – вместо приветствия весело спросил Ермаков.

– Тепло нынче, – неопределённо ответил больной, окинув Сергея безразличным рассеянным взглядом.

Опер тоже приблизился к распахнутой раме, втянул носом свежий воздух, наполненный ароматами цветущего сада.

– Весна-а… – протянул с довольным видом.

– Весна, – словно робот повторил Ярославин.

Казалось, он сейчас где-то совсем далеко. Унёсся мыслями непонятно куда. Может, в прошлое?

– О чём думаете, Роман Игоревич?

– О семье.

– Вы женаты? Дети есть?

– Да, женат… Был.

Не слабо. Многодетная семья по нынешним временам. Молодец мужик. А вот у Сергея всё как-то не складывается. С первой женой разошёлся всего через год после свадьбы. Постоянно ворчала, что на работе женат, а не на ней. Не выдержала, ушла к родителям. Даже ребёнка не успели завести. Слово-то какое, бррр, будто про собачонку. С тех пор больше недели ни с кем и не жил. Хорошо хоть не расписывался больше. Не везло ему с женщинами.

– Что с ними случилось?

– А?.. – Ярославин будто очнулся ото сна и посмотрел на опера проясняющимся взглядом.

– Вы сказали, что были женаты. Что-то произошло, я прав?

– Не знаю. – Он снова уставился в окно. – И не узнаю уже наверняка. Думаю, ничего хорошего.

– Почему так считаете?

Он помолчал, затем, словно нехотя, преодолевая внутреннюю боль, начал говорить:

– Мы взбунтовались. Не захотели пойти против новгородцев. Орда этого не прощает.