У бога за пазухой

Уже развернулся, чтобы покинуть здание и хотя бы на время отрешиться от серых будней, предавшись греху чревоугодия, как вдруг дежурный, до этого торопливо строчивший что-то в раскрытом журнале, не отрывая телефонной трубки от уха, зычно позвал:

– Ермаков, погоди!

– Ну что ещё? – застонал Сергей, понуро возвращаясь к окошку. Обед, похоже, откладывался на неопределённое время.

– Хорошо. Спасибо. До свидания, – отрывисто бросил Михалыч в телефон и нажал отбой, лишь после этого поднял на опера усталый взгляд.

 – За посёлком на берегу реки нашли порезанного мужика.

Час от часу не легче. То квартирные кражи, то теперь вот подрез. Не всех, значит, после праздника подобрали.

– Далеко? – Сергей состроил кислую физиономию.

Ладно бы в жилой зоне, а то на природе, где ни камер видеонаблюдения тебе, ни свидетелей кроме редкого зверья да целого сонма насекомых. Железный глухарь. И почему именно в его смену?

– Километров десять-двенадцать.

– На Оке?

– На Жиздре.

– Ну, собирай группу, давай машину.

Патологоанатома с прокуратурой не забудь…

– Ишь, разошёлся, – изобразил кривую улыбку дежурный. – Мужик-то живой. С больнички телефонограмма пришла. – Он помахал наполовину заполненным бланком. – Его уже прооперировали. Сейчас допишу, тебе отдам. Сходи в ЦРБ, расспроси всё подробно, собери материал.

– Не учи учёного, – буркнул Сергей и побрёл к своему кабинету за дежурной папкой.

Не надо никуда ехать, уже хорошо, а насчёт обеда – по дороге в больничку где-нибудь перекусит.

До неё и пешком недалеко, всего-то две улицы перйти: Генерала Трубникова и Коммунистическую. Пострадавший может и подождать. Куда ему деваться после операции?

Действительно, можно было не спешить. Неизвестный пребывал ещё под наркозом в сладком царстве Морфея. Надев халат и бахилы, Сергей в сопровождении старого седовласого хирурга Артура Генриховича, который работал в больнице с незапамятных времён, проследовал в реанимационный блок, где в гордом одиночестве (жертв буйного празднования Дня Победы, которым потребовалось хирургическое вмешательство, с утра перевели в обычный стационар) лежал мужик немногим за тридцать.

Довольно крепкий на вид, с хорошо развитой мускулатурой, как у профессионального спортсмена, заросший тёмно-русой бородой. А лицо загорелое. Наверное, на свежем воздухе много времени проводил.

Из одежды на нём были только бинты, охватывающие почти весь торс, левое плечо и правое бедро от колена до паха.