Дело в шляпе

Тёмным сам бог велел – или кто там ещё? – разбираться с себе подобными. Ведь я тоже могу в случае чего по морде съездить, а то и шпагой проткнуть, или ножом. А уж наврать в три короба, подставить ножку или ударить в спину – так вообще за здрасте. С меня станется.

К тому же у тёмных на подобные вещи врождённый нюх. Нередко первыми оказываемся там, где произошло преступление, задолго до момента, когда о нём станет известно кому-то ещё.

Только, как выяснилось, не в этот раз…

По «запаху» я попал в один из бедных кварталов, где живёт всякая шелупонь.

Бааа, да тут одним кровопусканием не обошлось. Ещё и пожар был. Рядом с угловым домом под светом уличного фонаря толпятся люди. О чём-то негромко судачат промеж собой. Рядом, на земле, много пустых вёдер. В доме окна и двери нараспашку. Через них медленно выплывает сизый дым. Вплетается в туман, растягивая над улицей тонкую, лениво шевелящуюся плёнку. Пламени уже нет – потушили.

Из дома, словно из колдовского марева, выныривают два мужика.

– Там покойник, – громко произносит один, который постарше.

– Мы уже здесь, – говорю, подходя ближе.

Распахиваю плащ и тускло, чтобы не слепить глаза, высвечиваю на груди жетон тёмного стражника. Даю полюбоваться собой. Толпа робеет, пятится.

– Что произошло? – спрашиваю как можно спокойнее, чтобы окончательно не распугать обывателей. Всё же героизм проявили, потушив пожар. Для светлых это кое-что да значит.

– Дык… Эта… Ваш светлость… Ой… – начал было тот, который хотел звать стражу, да осёкся, сообразив, что сморозил несусветную чушь.

Правильно. Какая к сардаку «светлость» в обращении ко мне? Я человек без единого светлого пятнышка. Лицо, и то смуглое. Тёмная шевелюра и усы, абсолютно чёрная одежда от сапог до кончика пера на шляпе. Да ещё воронёный эфес шпаги, украшенный чёрными же алмазами, хищно поблёскивающими в свете одинокого фонаря. О своей репутации вообще молчу. Но назвать меня «вашей тёмностью» было бы вовсе верхом безумия.

– Рассказывай уже, – вздыхаю, подталкивая его к разговору, а то так и будем стоять пока совсем не рассветёт.

– Дык, я и говорю… – продолжил, наконец, наш заполошенный. – Вижу, значица, огонь в окне. Подбежал, двери дёргнул – заперто. Ну, соседей, значица, покликал, а сам в окно полез. Они вёдра с водой подавали, а мы с Варфоломеем тушили. Там на полу мужик лежит.