Близнецы. Дети за родителей

А то и внутрь звезды занесёт, а там поминай как звали. Зато в обычном космосе у нас преимущество – целая эскадра против патруля. Даже кейтанцы не собирают в него больше пяти боевых кораблей. И то лишь один из них большой. Остальные так, мелкие рыбёшки в качестве сопровождения и заслона в случае чего.

– Тогда выныриваем? – спрашиваю с надеждой. Мне-то интересно.

– Да, Ваше Высочество, – вздыхает Паталин, досадуя, как видно, что не удалось выполнить приказ о сохранении инкогнито. – Боевая тревога. Крейсер к выходу из гиперпространства.

Офицер повторил команды для операторов, находящихся в рубке. И пошла потеха.

На многочисленных мониторах было видно, как по разным уровням бегают люди. Орудийная обслуга занимает свои места, готовясь распахнуть порты и открыть стрельбу. Лётчики несутся в ангары, усаживаясь в кабины истребителей. Десант облачается в тяжёлые скафандры, проверяя оружие. Ремонтные команды рассредоточиваются вдоль бортов…

Что значит единый, отлаженный организм. Приятно смотреть.

– Выход! – предупреждает вахтенный офицер.

Тьма на обзорных экранах сменяется вспышкой, распадающейся на мириады крохотных звёзд. Где-то среди них таится враг.

– Сведения о противнике? – запрашивает полковник, и на его мониторах появляется нужная информация.

Мне остаётся скромно сидеть на месте привилегированного пассажира, и вытягивать шею в попытке заглянуть командиру через плечо. Мало что так увидишь.

– Два кейтанских крейсера, – заметив мои потуги, снизошёл до разъяснений Паталин.

 – С ними четыре канонерки. Построены порядком «сателлит».

Это значит, что мелкие корабли маневрируют вокруг больших. Шесть боевых единиц, причём две из них тяжёлые. Однако!

– От нас требуют установить связь, – доложил вахтенный.

Полковник повернулся ко мне:

– При всём уважении, Ваше Высочество, мне бы не хотелось, чтобы вас кто-нибудь видел.

– Да без проблем. – Я пересел в другое кресло, которое любезно уступил мне вахтенный офицер.

Он всё равно не сидел на месте, а носился по рубке, как угорелый.

Однако к переговорам свой монитор подключить не забыл – главным образом для меня. На экране появилось широкое скуластое лицо с приплюснутым носом и узкими, словно прищуренными глазами. Вылитый монгол. На нём был мундир со стоячим, застёгнутым под горло воротником. Ещё и погоны с бахромой, а к верхней пуговице пристёгнут какой-то цветастый шнурок. Ни дать, ни взять, возвращающийся домой дембель, изрядно потрудившийся над украшением своей формы.