Автобиография йога

Среди какофонии звуков мое ухо постепенно привыкло различать бенгальскую речь окружающих меня людей. Вот каковы способности младенческого ума! По сравнению с ним развитие взрослых можно считать детским лепетом.

Психологические переживания и неспособность управлять собственным телом вызывали у меня постоянные приступы плача. Мне помнится, как вся семья недоумевала по поводу причин моего горя. Но у меня сохранились и более счастливые воспоминания: ласки Матери и мои первые попытки лепетать и делать робкие шаги.

Я не уникален в своей способности помнить события предыдущих жизней. Известно, что многие йоги сохранили свое самосознание, не утратив его во время кардинального перехода от «жизни» к «смерти» и наоборот. Если бы человек был просто телесной оболочкой, то потеря этой оболочки действительно стала бы концом для его личности. Но если пророки на протяжении тысячелетий говорили правду, то человек, по сути, имеет бестелесную природу.

Если бы человек был просто телесной оболочкой, то ее потеря стала бы концом для его личности.

Хотя это и кажется странным, но отчетливые воспоминания о младенчестве встречаются у людей не так уж и редко. Во время путешествий по разным странам я слышал правдивые описания ранних воспоминаний из уст многих мужчин и женщин.

Я родился в последнем десятилетии девятнадцатого века и провел первые восемь лет своей жизни в Горакхпуре, который был расположен в Соединенных провинциях Британской Индии. В моей семье восемь детей: четыре мальчика и четыре девочки. Я, Мукунда Лал Гхош[3 - Мое имя было изменено на Йогананда, когда в 1914 году я вступил в древний монашеский орден Свами. Мой гуру даровал мне религиозный титул Парамаханса в 1935 году (см. главы 24 и 42).], – второй сын и четвертый ребенок.

Отец и Мать были бенгальцами, из касты кшатриев[4 - Традиционно считается второй кастой воинов и правителей.]. Оба были благословлены праведностью души. Их взаимная любовь, безмятежная и исполненная достоинства, никогда не проявлялась легкомысленно. Наши восемь юных жизней суматошно вращались вокруг этого незыблемого столпа полной гармонии между родителями.

Мой Отец, Бхагабати Чаран Гхош, был добр, серьезен и иногда суров.