В ожидании весны

Через два месяца наступил 1988 год, а через три – все изменилось, и все время уже менялось[13 - 20 февраля 1988 года внеочередная сессия народных депутатов НКАО обратилась к Верховным Советам Армянской ССР, Азербайджанской ССР и СССР с просьбой рассмотреть и положительно решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджана в состав Армении. 7 декабря в Армении произошло страшное Спитакское землетрясение.]. Старое начинало забываться, и никто не знал, когда снова будет легко и просто, потому что потом случился 1991 год, и наступила тогда Эпоха Страшных Зим.

???, ????????…

5

???, ????????. ???, ????????. ???, ????????.

Наступила Эпоха Страшных Зим, и все жили в эту эпоху и не знали, когда она закончится.

И когда они встречали тот Новый, 1993 год, вообще ничего не знали. Встречали дома у Тиграна и Аэлиты. И это было тогда, когда у них в друзьях еще был Арам Назарян, обворожительно улыбающийся АН-35.

Они сбежали в гараж Тиграна и напились и даже не закусывали, потому что нечем было особо закусывать.

Они пили, потом еще пили, но не могли заснуть, как ни старались.

– Так мы умрем, – сказал Тигран Гаспарян.

– Не умрем, – возразил Ваге.

– А что, выпить есть еще? – спросил Тиго.

– Смотри, – ответил Ваге, – осталось-таки.

И потом Тигран сказал, что странно, что ереванцы не кончают собой, потому что такую жизнь невозможно вынести. И тогда Ваге сказал, что самоубийства начнутся весной, с начала марта. Тиго согласился с ним, потому что так было и в прошлом году.

И он подумал: так будет и в этом (лучше б он так не думал).

Ваге продолжал:

– Люди будут убивать себя, потому что весна им ничего не даст, кроме беспрерывных дождей. Весной у человека все клапаны открываются, и, чем труднее зима, тем они весной открываются больше, и эти отверстия заливает дождевой водой. Человек кончает собой, чтоб не задохнуться. Клапаны – это очень важно, – докончил Ваге и вытащил пробку из бутылки.

Бутылка сказала:

– Хлоп!

И тогда чах Гарик прошептал:

– Серая, серая жизнь!

Они лежали в машине Тиграна, в гараже и пили.

На полках, вдоль стен были бутылки и свечи. Они назло всем выключили свет и зажгли свечи. В новогоднюю ночь правительство подарило Еревану электричество. На два дня: тридцать первого и первого… От свечек по стенам гаража ходили длинные тени.

Гарик снова вздохнул:

– Серая, серая жизнь! – Потом присел, включил магнитофон и снова лег. И они втроем стали слушать Себастьяна Баха.