Соединённые пуповиной

Отчаявшись и застенчиво осматриваясь вокруг, они не могли поверить своим глазам, не понимали, что произошло. Не так давно, на Пасху и на Троицу, не только церковная площадь, но и все дороги, дворы были заняты телегами. Здесь роились мужчины, женщины, дети, которые постепенно стекались в церковь. Звуки колокола звучали громко, непрерывно и волнующе над головами множества людей, чтобы предупредить всех, что дверь открывается, и церковь готова и доступна для торжественного молебна. Но в этот день наоборот стояла мёртвая тишина.

Через некоторое время, потраченное нашим отцом на разговоры с присутствующими, он исчез за церковью. А потом случилось нечто неожиданное. Определённо, все хотели услышать звуки колокола, они не слышали его уже в течение месяца, и вера в такую возможность у них была давно утеряна.

И вдруг, внезапно, как если бы одновременно все деревья рухнули на них, упал сверху единственный, глубокий и очень громкий звук колокола: “Б-A-A-М-м-м!”. В одно мгновение все их головы поднялись вверх, устремив глаза на колокольню, и замерли… Прошло всего несколько секунд в ожидании, но всем они казались вечностью… А потом прозвучал ещё один громкий удар! Ещё один! И ещё, и ещё, пока воздух и все окрестности не наполнились непрерывным, оглушительным рёвом.

И кто-то рухнул, упал на колени. Другой произнёс радостно: “Он жив! «Толстяк» жив!”. А потом вслед за ним и другие голоса: “«Толстый Лейпцигец» проснулся! Аллилуйя!” И все склонились на колени в молитве перед церковью.

И над всем стоял продолжительный звон «Толстяка».

Удары были мощнее, чем обычно, спешили один за другим, так, как будто каждый последующий удар пытался заглушить предыдущий. В воздухе боролись нежные, затухающие звуки с новыми, сильными последующими звуками, которые сметали всё на своём пути. И этот звон был слышен над лесами и полями, в последних, ближних и дальних, немецких колониях. Навсегда крепко связанный с Геймтальским приходом, он требовал их пробуждения и посещения 36–го церковного праздника.

Удары колокола следовали непрерывно, как океанские волны, которые непрерывно следуют одна за другой, звуки стремились преодолеть расстояние, отделяющее их от высланных соотечественников. Но напрасно! Они были уже настолько далеко, что не могли услышать страдающий зов своего любимого колокола.

Колокол звенел… и звенел! Как долго? Не имею понятия. Я уже давно подозревал, что звонарём был наш отец. Я обошёл церковь и нашёл за алтарём дверь, которая была открыта.