Противоположности. Рисорджименто

Вообще, единственный раз, когда меня отпустили одного в сопровождении Медичи, был в Форли, но там подобного хода требовали обстоятельства, а теперь таких обстоятельств не было, поэтому дружинники вздохнули с облегчением и снова принялись меня опекать.

– Ну, что думаешь, – спросил я его, когда мы шли по анфиладам комнат, которые представляли собой произведения искусства, к выходу.

– Думаю, княже, что поехать стоит, – подумав, весьма неохотно сказал Волков. – Ежели будем оставаться, то надобно знать лично и купцов крупных, и бояр здешних.

– Здесь нет бояр, – поправил я его рассеянно.

– Да знаю, – Сергей махнул рукой. – Только слова не могу подобрать, чтобы их назвать правильно. – Он снова задумался. – Вот только, кого возьмёшь с собой?

– Тебя, Милославского, его бабы любят, будет кому на себя внимание прелестных дам отвлекать, а вот насчёт третьего… Может быть, князь Холмский согласится? – спросил я неуверенно.

– Нет, – Волков покачал головой. – Холмский точно не согласится. Он, когда Мария его жива была, даже выходить ей к гостям не позволял.

А тут женщины за одним столом с мужиками, – и он снова покачал головой. – Срамота. – Да уж, а целовать хозяйку в губы всем мужчинам, пришедшим на пожрать – это нормально? Я понимаю Холмского, который свою жену встречать гостей по старинной традиции не пускал.

– Не с нашим уставом в чужой монастырь переть, Сергей. Придётся приспосабливаться. Тем более, если хотим здесь остаться. Вам же жён брать из местных девок придётся, а их в тереме не запрёшь, завянут эти цветы быстро в таком случае, – я вновь задумался над тем, правильно ли я поступаю? Нужно ли сталкивать лбами две такие разные культуры? И снова в который раз пришёл к выводу, что со мной в основном молодые парни, они смогут перестроиться, будет даже интересно, во что мой эксперимент в итоге может вылиться.

Тем более что под боком у меня будет Рим, а с католиками мне однозначно не по пути.

– Ваньку Клыкова возьми, – Волков даже хохотнул. – Он после того, как у срамной картины застрял, больше не будет себя шутом выставлять, а и выставит, не беда, молод ещё зело, стерпит.

Когда подъехали к лагерю, я тут же в свой шатёр позвал Клыкова и Милославского. Этот шатёр был не настолько роскошен, как тот, что я оставил Кате, но тоже ничего. Вообще, мои дружинники, как те хомяки, припрятали много интересного в своих седельных тюках. Собрались основательно, так сказать. Сами потому, что тоже не в палатках ютились.