Противоположности. Сквозь время

Только оно мне надо?

– Когда Великий князь решит, что пора отпустить меня и семейство мое от себя, то так тому и быть, – я уже хотел было попрощаться и уйти, потому что, черт подери, я не готов сейчас ни с кем разговаривать.

Запас моей прочности уже подходит к концу, и я просто чувствую накатывающую на меня волнами панику.

Но тут раздался шум и через расписные ворота во двор вошла целая делегация во главе с невысокой, склонной к полноте женщиной, на лице которой выделялись большие карие глаза, смотрящие властно, надменно, и в какой-то степени даже жестко.

Рядом с ней шел худой, нескладный тип с козлиной бородкой и очень живой мимикой, выдающей в нем итальянца за версту. Сначала делегация шла прямиком к высокому, густо украшенному резьбой терему, но, когда женщина увидела меня, то сразу же свернула в мою сторону.

– Сеньор Фьорованти сотворил настоящий шедевр, но я нечасто вижу тебя, сын мой, в доме Господа нашего, – она мило улыбалась, но улыбка так и не коснулась глаз, которые оставались холодными.

– Ну, что ты, княгиня, – я намеренно опустил все ее титулы и не назвал матерью, подчеркивая свое отношение, которое, согласно летописям, то еще было, причем абсолютно взаимно. – Я так же часто прихожу в дом Господа нашего, сколько любой другой православный муж, вот только не встречал я тебя там, почему-то. – Если шло заседание думы, то никакого важного служения в это время быть не могло, не то это время, чтобы князь мог забить на богослужение, чтобы проораться по поводу Михаила, который постоянно пытался то с поляками, то с литовцами заигрывать.

– Ну, будет, не стоит нам ссорится, сын мой, – вот стерва, она упорно называла меня своим сыном, особенно на глазах у собравшихся, словно показывая, я вот к нему всем сердцем, а он, тварь неблагодарная. – Я слышала, что Великий князь даровал тебе честь великую, снова доверив армию.

– Твоими молитвами, княгиня, не иначе, – я криво усмехнулся и склонил голову, обозначив поклон.

– Я рада за тебя, сын мой, надеюсь, что в этот раз ты не осрамишься, и приказы отца своего и государя будешь выполнять беспрекословно, – она снова улыбнулась, а я внезапно понял, что не зря склонялся к версии Уваровской летописи, судя по которой, летописец просто ненавидел княгиню Софью и считал ее виновной, как в гибели Ивана Молодого, так и в последующей гибели его сына и жены. – Сыну твоему скоро год исполнится, это хороший знак.