Чумные ночи

 – Этот отважный молодой офицер сегодня присутствует на нашем заседании!

Колагасы, сидевший на одном из стульев, расставленных вдоль стен для секретарей и военных, вскочил на ноги, покраснев от смущения, и поприветствовал членов Карантинного комитета. (В голове колагасы промелькнула мысль о том, что звание у него низковато для его возраста.) На место он садился уже командиром особого подразделения, которое надлежало сформировать для поддержки введенных в вилайете карантинных мер. Было решено немедленно приступить к набору солдат в подразделение.

– Из Стамбула уже ассигнованы средства для выплаты жалованья добровольцам! – солгал губернатор.

– Ваше превосходительство, никогда эти средства не придут! – смело заявил английский консул месье Джордж, выразив тем самым мысли всех участников заседания. Ибо никто не говорил об этом вслух, но все понимали, что Стамбул и, увы, его величество султан думают прежде всего о себе.

Чтобы приободрить членов Карантинного комитета, губернатор счел нужным вставить еще несколько слов:

– Человеческий долг всех жителей острова – не допустить, чтобы те, кто собирается завтра сесть на пароход и покинуть наш вилайет, привезли заразу в Стамбул, разнесли ее по всей Османской империи и даже Европе.

Еще не договорив, Сами-паша почувствовал безмолвное недовольство сидящих за столом. На самом деле он и сам – безотчетно, в глубине души, – разделял его. Карантинные запреты, предписанные Стамбулом, были призваны в первую очередь не спасти мингерцев, а уберечь от эпидемии все государство.

Затаенный гнев на Стамбул порой находил мишень поближе – губернатора. Однако, как ни настаивали консулы и врачи, на втором заседании тоже не удалось принять решение о строгом санитарном кордоне вокруг мусульманских кварталов и самых зачумленных улиц, где жили беженцы с Крита. Члены комитета догадывались, что причиной тому было нежелание губернатора гневить шейха Хамдуллаха (тем более что брат этого последнего Рамиз уже сидел за решеткой).

Еще одно решение, предложенное Стамбулом, заключалось в том, чтобы сжигать зачумленные дома, дезинфекция которых обойдется слишком дорого. Хозяевам сжигаемых домов и вещей полагалось справедливое денежное возмещение, которое должна была назначать комиссия из семи человек, представителей общин и чиновников мингерского Казначейства, чьи решения невозможно было бы оспорить.