Потерян в море

Еще одна прелесть находится дома – я могу пить сок из собственного сада, а не прожигать взглядом ненавистные кокосы!

Мужчины посмеялись, разбудив задремавшего пса.

– Я хочу больше времени проводить с внуком, Васко, – произнес Гаспар, перестав смеяться. – Ты же знаешь, как я обожал малютку Ксимену. Рикардо – это все, что мне осталось после нее…

Васко сочувственно положил ладонь другу на плечо. Они оба потеряли слишком многое за последние несколько лет. Младшая дочь Гаспара, тихая и нежная, но проницательная и смелая Ксимена, была для Васко невесткой, подарив чудесных внуков.

Он оплакивал ее гибель вместе с сыном четыре года назад.

– И я хочу отомстить за ее смерть, – голос Гаспара больше не был печальным. Теперь в нем слышалась твердость и решительность.

– Начнешь бороться с пиратством? – Васко, напротив, был полон сомнений.

– Уже начал. Но там мало кто способен оказать им серьезное сопротивление. Нужны капитаны Испании. Опытные, хитрые, способные вырезать подчистую гнилой нарыв этих вод! – чем дольше говорил Ньето, тем яростнее он становился, чуть ли не брызгая слюной от ненависти, пылающей в груди.

– Сейчас не лучшие времена, Гаспар. Как бы я не хотел тебе помочь, не могу закрыть глаза на реальность.

– Мы творим реальность, Васко! Мы!

Гаспар с неожиданной для своего возраста прытью вскочил на ноги, принявшись расхаживать по беседке.

– Как жаль, что старик Гонсалес больше не с нами! – с горьким отчаянием воскликнул Ньето. – Он то знал, как ловить и уничтожать эту шваль.

Иногда мне кажется, что его дух здесь, рядом. И тогда понимаю, что нельзя больше оставлять убийц безнаказанными.

– Мне кажется, что он не рядом, а вселился в тебя, – покачал головой Васко, для которого упоминания погибшего друга были болезненными.

Услышав это, Ньето остановился, виновато отвернувшись.

– Не знаю, какого тебе, Васко. Прошло четыре года, но мне до сих пор так трудно дышать, – голос Гаспара звучал глухо. Из него исчезли все цвета и вся жизнь. – Я помню, что ты не сильно жаловал непоседу Грахго.

Ходили разные слухи о нем, его матери и Гонсалесе в то время… Но отцом он называл тебя. Я не знаю, какого тебе, – повторил маркиз: – потерять их всех…

В беседке повисла вязкая тишина, напоминающая остывшее рагу. Только пес шумно чесал себе ухо. Васко проводил взглядом одинокую бабочку, усевшуюся на край его бокала. Она притягивала взгляд хрупкостью и красотой, напоминая собой человеческую жизнь. Быстротечная, ломкая, но такая прекрасная.