Разграбленный город

На кухне нашлись только хлеб и яйца. В такую жару в стране, не знавшей холодильников, приходилось покупать свежую еду каждый день. Готовя омлет, Гарриет слышала, как в каморке храпят горничная Деспина и ее муж.

Пока Саша с виноватой жадностью поглощал омлет, его лицо чуть порозовело. Он напоминал молодое деревцо, сломленное бурей. Когда-то Саша Дракер был нежным, обласканным юношей, любимцем большой семьи и походил на кроткого и наивного домашнего зверька. Теперь же у него был опасливый взгляд загнанного человека.

Гай сидел напротив и озабоченно наблюдал за мальчиком. Вид Саши, очевидно, потряс его. Повернувшись к Гарриет, он заговорил тем убедительным тоном, который она уже ожидала услышать:

– Мы же можем его где-нибудь положить? Он может остаться?

– Не знаю, – сказала она, досадуя, что Гай говорит так открыто. Ей казалось, что подобную ситуацию надо обсудить наедине, прежде чем принимать какое-либо решение. Куда именно предполагалось положить Сашу?

Сам Саша молчал. В другой ситуации он, конечно, начал бы протестовать, но теперь Гарриет была его единственной надеждой.

Гай предложил ему кресло:

– Устраивайся поудобнее.

Саша неловко заерзал.

– Лучше деревянный стул. Видите ли… у меня вши.

– Хочешь принять ванну? – спросила Гарриет.

– Да, пожалуйста.

Выдав ему полотенца и показав ванную, она вернулась в комнату и атаковала Гая.

– Нельзя его здесь оставить, – сказала она.

Гай страдальчески уставился на нее.

– Как можно ему отказать? Ему некуда пойти.

– У него что, нет друзей?

– Никто не осмелится принять его. Он на грани. Нельзя выгонять его на улицу. Надо оставить его на ночь. Хотя бы сегодня.

– И где же?

– На диване.

– А Якимов?

Гай смутился.

– Всё будет хорошо, – сказал он, хорохорясь, но они оба понимали, что это не так.

Видя, как мучается Гай, Гарриет пожалела его, но он сам загнал себя в этот тупик. Когда-то он заставил ее принять Якимова, и теперь она с некоторым злорадством ждала, пока он найдет какой-то выход из сложившейся ситуации. Выход не находился.

– Ты не знаешь, кто мог бы приютить его? – спросил Гай мрачно.

– А ты?

Последовала долгая пауза, и Гай закручинился еще сильнее.

– Можно выставить Якимова, – сказала Гарриет.