Величайшее благо

С ложки свисали нити растаявшего сыра, на поверхности бульона плавали сырная стружка и наломанные гренки.

Он двинулся дальше. За окнами виднелись засиженные мухами зеркала, грубые стулья, столы с грязными бумажными скатертями. В воздухе стоял жирный кухонный запах. Он снова понял, что изменился: раньше ему не раз доводилось наесться досыта, а потом отболтаться, чтобы не платить. В другой части города он, может, и попробовал бы провернуть подобное, но здесь ему было страшно.

Он шел от двери к двери, пока вдруг не ощутил густой запах жареного мяса.

Рот наполнился слюной. Его потянуло к источнику запаха – мангалу, на котором крестьянин жарил кусочки мяса. Покупатели-крестьяне столпились на почтительном расстоянии, уставившись на еду и иногда переглядываясь в напряженном, мрачном ожидании. Повар явно осознавал собственную важность и выдавал мясо с таким видом, словно вручал орден. Тот, чья очередь подошла, с недоверчивым видом брал свою порцию, расплачивался и скрывался в тени, чтобы съесть ее в одиночестве.

Увидев, как эта сцена повторилась несколько раз, Якимов достал из кармана монеты и разложил их на ладони: несколько лир, филлер и пара[5 - Лира, филлер, пара – названия турецких и венгерских денег.]. Повар осмотрел их и выбрал самую крупную венгерскую монету, после чего передал Якимову кусок мяса. Подобно остальным, Якимов отошел в сторону. Вкус сбил его с толку, и он проглотил еду слишком быстро. На один дивный миг мясо было здесь – и вот его не стало. Остался лишь вкус, задержавшийся на давно не чищенных зубах.

Этот прекрасный вкус придал ему сил снова спросить дорогу.

Якимов вернулся к мангалу и обратился к крестьянину, который выглядел чуть живее остальных. Тот не ответил и даже не поднял взгляда, а вместо этого стал оглядываться по сторонам, словно пытаясь понять, откуда исходит шум. Мелкий смуглый цыган презрительно оттолкнул крестьянина и обратился к Якимову по-английски:

– Чего вы ищете?

– Я ищу британскую миссию.

– Это не здесь. Совсем не здесь.

– Где же?

– Далеко. Надо ехать.

– Скажите, где это. Я дойду.

– Нет-нет. Слишком далеко. Слишком тяжело.

Цыган резко отвернулся и отошел к мангалу, откуда недовольно уставился на Якимова.

Якимов устал. Пальто тяжело и жарко висело у него на плечах. Он гадал, удастся ли найти ночлег, пообещав, как обычно, заплатить назавтра.

Набережная расширилась в широкое мощеное пространство, по которому гулял ветер, швыряющий ему в лицо перья.