Величайшее благо

 – Он привалился к дверце автомобиля – эти его розовые ручки, полосатые брючки, новенькие лаковые ботинки. Потом съехал на землю. Ботинки покрылись пылью…

– Так вы сами это видели?

Якимов восхищенно уставился на Галпина, но тот не смягчился.

– Были очевидцы, – сказал он. – А вы-то где были? Пьяным валялись?

– У меня была тяжелая ночь, – признался Якимов. – Ваш бедный старый Яки только что проснулся.

Тафтон нетерпеливо заерзал.

– Господь любит дураков, – сказал он. – Мы там торчали, а он отсыпался.

В бар вошел гостиничный клерк и объявил, что телеграммы можно отправить с Центрального почтамта.

– Я вас подвезу, – сказал он.

– Вы знаете, дорогой, я думаю, мне сегодня лучше не выходить. Я не в лучшей форме.

– Вы собираетесь работать или нет? Поехали.

Глядя на сердитое, черствое лицо Галпина, Якимов не осмелился отказаться.

Когда они оказались на почтамте, Якимов написал на бланке: «С сожалением сообщаю об убийстве…» – после чего так долго думал, как пишется «премьер-министр», что посетители схлынули, и они снова остались вдвоем с Галпином. Тот мрачно взглянул на Якимова и спросил:

– У вас уже готова история? Кто за этим стоит и так далее?

Якимов покачал головой.

– Не имею ни малейшего понятия, дорогой мой.

Галпин неодобрительно поцокал языком и сказал уже дружелюбнее:

– Давайте я вам помогу.

Он взял авторучку и набросал длинное письмо, которое подписал «Маккенн».

– Отправка будет стоить около трех тысяч, – сказал он.

Якимов был в ужасе.

– Но у меня нет ни единого лея.

– Ну ладно, в этот раз я вам одолжу, но вы должны иметь при себе деньги на телеграммы. Международную связь могут закрыть надолго. А теперь бегите к Маккенну.

* * *

На следующее утро, спустившись к завтраку, Якимов увидел Галпина, выходящего из бара с канадцем по имени Скрюби. Подозревая, что они охотятся за новостями, Якимов попытался скрыться, но было поздно: Галпин уже его увидел.

– На Курином рынке светопреставление, – сообщил Галпин таким тоном, словно хотел порадовать Якимова. – Поехали, мы отвезем вас на старом «форде».

Якимов отшатнулся.

– Присоединюсь к вам попозже, дорогой мой. Мне надо заморить червячка. Пойду угощусь чем-нибудь.

– Ради всего святого, Якимов, – сказал Галпин неприятным голосом. – Я друг Маккенна и не позволю его надувать.