Величайшее благо

Когда вся компания устроилась, Инчкейп осмотрел собравшихся, и уголки его губ изогнулись, словно в насмешке над нелепой новостью, которую он собирался сообщить.

– Меня поставили во главе британской пропаганды на Балканах, – сказал он. – Официальное назначение.

– Потрясающе! – воскликнул Гай.

– М-да. Это, конечно, приведет к перераспределению обязанностей. Вы, – он кивнул Гаю, – возьмете на себя английскую кафедру – изрядно поредевшую, конечно. Можете набрать кого-нибудь из местных учителей английского. Я останусь на своей должности, и вам, дорогой мой, надо будет просто работать.

Он иронически хлопнул Гая по плечу, словно говоря: «Вы свободны!» – после чего повернулся к Кларенсу.

– Мы открываем Бюро пропаганды на Каля-Викторией – напротив конкурентов. Вы будете отвечать за бюллетень.

Он улыбнулся Кларенсу, не пытаясь, однако, прикоснуться к нему. Кларенс не отвечал; он сидел, отодвинувшись от стола, сунув руки в карманы и опустив подбородок на грудь. Казалось, что он готов отказаться от всякого покровительства.

– У вас, разумеется, будет и другая работа, – добавил Инчкейп.

– Я вообще не уверен, что могу этим заняться, – медленно ответил Кларенс. – Меня направило сюда британское консульство. Оно занимается исключительно вопросами культуры, а лорд Ллойд[11 - Джордж Ллойд – британский политик, который с 1937 года возглавлял Британский совет – организацию, занимавшуюся культурной пропагандой за рубежом.]…

– С Ллойдом я разберусь. – Инчкейп выпрямился и огляделся.

Он повернул свое наполеоновское лицо к официанту, который наконец осознал, что пренебрег этим столиком, и теперь взобрался на платформу с преувеличенной прытью.

Когда они сделали заказ, Гарриет обратилась к Инчкейпу:

– Так что же, вы полагаете, нам следует остаться здесь?

– Почему бы и нет?

– Сегодня вечером нас остановил Вулли и попытался отослать Гарриет домой, – сказал Гай.

Широко распахнув глаза и раздувая ноздри, Инчкейп переводил взгляд с Гая на Гарриет и обратно.

– Вулли вообразил, что может вами командовать?

Наслаждаясь возмущением Инчкейпа, Гарриет продолжала:

– Сказал, что он теперь глава английской колонии.

– Ах вот оно как? Старый идиот впал в детство. Он целыми днями сидит в баре гольф-клуба и сосет бутылку, словно младенец. Старый маразматик. Хотя он и в молодости не отличался умом!

Инчкейп расхохотался, радуясь собственному остроумию, после чего снова впал в мрачность.