Величайшее благо

Гай махнул ей, чтобы не перебивала. Он всецело сосредоточился на собеседнике, а тот несколько раз оглядывался на других пассажиров с воинственным видом, словно говоря: «Да, я свободный человек и имею право слова!»

Поезд вновь остановился: пришел контролер. Беженец встал и принялся рыться во внутреннем кармане висевшей рядом шинели. Вдруг он замер, затем полез во внешний карман. Ничего там не обнаружив, он проверил следующий карман, а за ним и все остальные. Затем, тяжело дыша, он принялся выворачивать карманы пиджака и брюк, а потом снова схватился за шинель.

Гай и Гарриет Прингл встревоженно наблюдали за соседом. Он побелел, щеки запали, как у старика. От всех этих усилий он взмок, руки его тряслись. Когда он вновь принялся рыться в карманах пиджака, голова его подергивалась, а глаза бегали.

– Что случилось? – спросил Гай. – Что вы потеряли?

– Всё. Всё.

– Билет?

– Да, – выдохнул беженец. – Бумажник, паспорт, деньги, удостоверение… Виза, виза!

Голос его дрогнул. Прекратив поиски, он попытался успокоиться.

Он сжал кулаки и воздел их к небу, словно не веря в случившееся.

– Может, за подкладкой? – спросила Гарриет. – Документы могли завалиться за подкладку.

Гай кое-как перевел ее слова. Сосед чуть не разрыдался – так потрясла его эта мысль. Он судорожно начал ощупывать подкладку шинели – но впустую.

Остальные пассажиры, наблюдая за ним с равнодушным интересом, показывали свои билеты контролеру. Когда проверка подошла к концу, контролер подошел к беженцу с таким видом, словно не замечал, что с ним творилось.

Гай объяснил, что его попутчик потерял билет. Кое-кто из соседей забормотал что-то утвердительное. Контролер молча перевел взгляд на служащих, которые стояли в коридоре, и один из них двинулся за подкреплением, тогда как второй остался караулить у двери.

– У него ни гроша при себе, – сказал Гай жене. – Что бы ему дать?

Они направлялись в Бухарест. Им не разрешили взять с собой в Румынию деньги, и у них при себе почти ничего не было.

Гарриет вытащила банкноту в тысячу франков. У Гая обнаружилось три английских фунта. Беженец даже не посмотрел на предлагаемые деньги. Он снова принялся рыться в карманах, словно надеясь, что бумажник вдруг вернулся туда, и не обращая внимания на людей, собравшихся у двери. Когда его тронули за рукав, он нетерпеливо обернулся. Его пригласили пройти.

Он подхватил шинель и сумку. Лицо его уже вернуло свои обычные краски, но было начисто лишено выражения.