Друзья и герои

Посетители были одеты по-летнему: женщины в шелках, мужчины в серебристо-серых костюмах. Официанты, все в белом, разносили на блестящих подносах сияющие на солнце кофейники. На витринах внутри кафе красовались конфеты и изысканные торты.

– Кажется, здесь довольно дорого, – сказала Гарриет.

– Пожалуй, – согласился Якимов. – Но удобно. Надо же куда-то ходить.

Они перешли улицу. Подойдя к кафе, Якимов остановился:

– Если бы у меня были при себе деньги, я бы пригласил вас передохнуть здесь.

Так вот каков был его замысел! Гарриет поняла намек.

– Мне удалось обменять в гостинице немного румынских денег, – сказала она. – Позвольте мне угостить вас.

– Ну как же, дорогая моя, разумеется. Если вы хотите отдохнуть, я с радостью к вам присоединюсь.

Он опустился в ближайшее плетеное кресло и с важным видом спросил:

– Чего бы вам хотелось?

Гарриет сказала, что выпила бы чаю.

– Думаю, мне стоит выпить капельку коньяка. Чай сушит горло.

Когда им принесли напитки, официант положил рядом с бокалом Якимова счет. Тот пододвинул его к Гарриет и стал с довольным видом потягивать коньяк.

– Здесь очень большая русская колония, знаете ли, – сказал он. – Прекрасные люди, все лучшие семейства. И здесь есть русский клуб, где подают русские блюда. Просто восхитительно. Один из членов этого клуба сказал мне: прекрасная, мол, у вас фамилия, ваш отец не служил при дворе?

– И что же, служил?

– Не спрашивайте меня, дорогая, всё это было так давно.

– Возможно, упоминали как-то.

– Вы, наверное, знаете, что моя матушка скончалась?

– Я не знала. Мне очень жаль.

– Никакого больше содержания. Старушка была очень добра ко мне, но не оставила ни гроша. Жила на ренту. Ничего не осталось. Рента – дурное изобретение.

Он осушил бокал и выжидающе глянул на Гарриет.

В прошлом ей претила жадность Якимова, но теперь она оставалась равнодушна. Важным было только одно – скоротать несколько часов. Время было препятствием, которое надо было преодолеть. Больше всего на свете ей хотелось увидеть автобусную остановку на взлетном поле.

– Взгляните-ка на того типа! – сказал Якимова. – Того, что увешан коврами. Это турок. Я знал одного такого в Париже.