Assassin’s Creed. Фрагменты. Клинок Айдзу

Большинство солдат были обыкновенными крестьянами, асигару, у которых из снаряжения было только то, что они могли унести с собой. Их единственной защитой был шлем, а единственным оружием – копье, несмотря на то, что огнестрельное оружие использовалось уже достаточно широко. Они сражались на передовой, ничем не защищенные, без лат, и, как правило, несли огромные потери в каждой стычке. И тем не менее множество мальчиков боеспособного возраста шли добровольцами на военную службу. Одни принимали такое решение из идеализма, другие – потому что в армии они могли рассчитывать на регулярное горячее питание, третьи – ради славы.

Большинству казалось, что провести жизнь в битвах – куда более захватывающе, чем гнуть спину ради урожая. Так или иначе, в желающих недостатка не было.

– Фамилия, имя, возраст? – уже в сотый раз промямлил сержант.

– Мори Тайсукэ, – объявила Ацуко, постаравшись сделать свой голос как можно ниже. – Я принес свое яри[23 - Японское копье длиной около 2,4 метра, излюбленное оружие самураев.

].

Она провела немало часов, отрабатывая маскировку. Прекрасные длинные волосы, которые так любил ее отец, упали на пол под щелчками ножниц, и она с невыразимым облегчением надела мальчишескую одежду, которую с таким простодушием носила последние несколько лет. Немного крема, и излишне бледное девичье лицо стало румяным, хотя с безволосыми щеками было, конечно, ничего не поделать. Ацуко туго обмотала грудь бинтами, лишь бы ее не выдала никакая выпуклость, и отработала почти карикатурную осанку: руки в карманах, спина согнута, как у крестьянина, привыкшего работать в поле, в руках – яри, которым она с гордостью размахивала перед собой.

Наконец-то выступающие мускулы на предплечьях сработали в ее пользу. «Подружки» Томоэ и Ясухимэ находили ее излишне мужеподобной? Что ж, тем лучше!

При желании она могла бы обойтись и половиной этих уловок: сержант-вербовщик даже не взглянул ей в лицо. Он был сосредоточен лишь на своих бумагах, выводя кандзи с усердием человека, который лишь недавно их выучил и потому старался изо всех сил.

Наконец он удовлетворенно кивнул и, по-прежнему не глядя на нее, жестом указал ей присоединиться к остальным:

– Очень хорошо, Тайсукэ. Если ты хочешь попрощаться с семьей, сейчас самое время. Мы отправляемся завтра на рассвете.

Ацуко поспешно последовала за остальными к лагерю, разбитому за пределами города, приняв скучающий вид той – или, скорее, того, – кто видывал еще и не такое.