Игра с кумом. Повесть

Она вздрогнула, услышав среди общей кутерьмы твердый голос:

– Разрешите пригласить вашу даму?

Инга подняла голову и с трудом узнала Степана – собранного, пружинистого, в ладном костюме, с приспущенным галстуком и гнусным оскалом, сообразным обстановке, царившей в зале. Инга так удивилась его метаморфозе, что послушно подала ему руку и, как лунатик, направилась с ним к эстраде.

Из динамиков лилась итальянская песня, томная, но довольно быстрая, и все кругом прыгали, но Степан обнял Ингу и уверенно повел между танцорами.

– Сводишь счеты с мужем? – спросил он.

Минутная сцена на лестнице странно сблизила их. Он обращался к ней как старый приятель, и Инга ответила ему в тон:

– Не твое дело.

Степан круто повернул ее и дохнул ей в лицо коньяком.

– Зачем тебе этот подкаблучник? – спросил он. – Смотри, боится, что сфотографируют. Увидишь, он еще возьмет бумагу, мол, обсуждаем документ. На роже написано, что над ним высокопоставленный тесть, как дамоклов меч, но он не прочь налево.

Инга посмотрела на Всеволода, который с умным видом склонился над столом.

– И гостиница гнилая, – продолжал Степан, двигая Ингу между пляшущими кавказцами. – Барыги и извращенцы. Горничная заходит в номер, а под одеялом резиновая женщина. – Он тоскливо добавил: – Не ходи с ним.

Итальянская музыка закончилась, Степан отвел даму к столику. Ингу уже мутило от окружающей нечистоты. От пьяных рож, резиновой женщины, дрожащего кавалера, Степана – нежеланного свидетеля ее выходки…. Она поковыряла вилкой слипшиеся блинчики и, подметив в глазах Всеволода тревогу, оглянулась – Степан влился в компанию нагловатых пройдох, где смотрелся как свой.

– Послушай, – сказала Инга с надеждой. – Может, мы просто скажем, что были вместе… Зачем я это затеяла.

Ей захотелось домой. Здесь было мерзко, и щепетильная Инга не представляла, как ляжет в кровать, оскверненную отвратительным эрзацем. Она была уверена, что ее кавалер согласится, но он возмутился.

– Мне это нравится! – рассердился он по-бабьи, и Инга испугалась базарной склоки.

Он размахивал руками, и его красивые губы дрожали от обиды.

– Хорошо, – оборвала его Инга.

Она поняла, что при случае завертит им, как игрушкой, и его безобидность примирила ее с неизбежным. Она сказала себе, что он – лишь организм, рука, нога, другие части тела. Он – резиновая кукла, как принято в этой гостинице… забавный гимнастический снаряд.