Эффект бумеранга

– Что – то ещё? – спросила продавец у представительного вида покупателя (без авоськи, с необычной, для советского человека, кожаной сумкой через плечо!) «Иностранец! Американец…или англичанин», – подумала она, с любопытством разглядывая покупателя, одетого не по сезону, в светлое кашемировое пальто и без головного убора.

– Да! Пожалуйста, триста грамм конфет «Мишка на севере», – без акцента ответил он.

«Нет, это наш, не иностранец…Дипломат, видимо… Приехал только что из – за границы!», – решила про себя женщина и протянула конфеты и сдачу.

Через пять минут Виктор стоял возле квартиры. Прислушался. Тихо. Вставил ключ в замочную скважину. Раздался характерный щелчок, дверь открылась, и Виктор увидел жену.

– Тася, здравствуй! Я хлеб принёс хлеб и конфеты! – показал покупки Виктор.

– Витя! Витя вернулся! Юра, сынок! Это твой папа! Папа приехал! – воскликнула Тася и бросилась к мужу. Витя целовал её лицо, шею… глаза…

– С днём рождения, Витя! Юра, ну что же ты стоишь? Это же твой папа!

Юрка подбежал и тут же взлетел, под самый потолок, на руках отца!

– Дядя, ты правда мой папа? – серьёзно спросил он, когда его опустили на пол.

– Правда, мой маленький! – ответил Виктор и прижал его к груди. Про себя отметил, что ребёнок, для своего возраста, хорошо и связанно говорит, только «р» у него не получается.

– Я не маленький, а большой! Настоящий солдат! – гордо сообщил малыш и, смущаясь, произнёс, – С днём рождения вас… тебя…папа!

– Спасибо, настоящий солдат! – опешил Виктор.

– Держи! Неси их на кухню!

После выполнения поручения, Юра, не мешкая, перешёл к делу:

– Папа, ты должен поколотить Веньку! Он жадный, машинку мне не даёт!

– Вот тебе и раз! – воскликнул отец, – Не ты ли, братец, только что назвался «настоящим солдатом»? Где ты видел, чтобы солдаты бегали к папочке жаловаться?

Юрке стало стыдно. Уши у него покраснели. Он опустил голову, спрятал глаза, развернулся, чтобы уйти в свою комнату и пережить позор в одиночестве.

Смех, радость, нескончаемый поток эмоций!

…Юрка не хотел идти в кровать и уснул прямо на отцовских руках. Виктор боялся пошевелиться, сидел, не отрываясь, смотрел на него.

– Тася, у него улыбка как у тебя, а глаза – мои, тихо прошептал отец.