Я продолжаю жить!

– Забавный он у тебя, – улыбнулся аташка, – первый раз вижу, чтобы собака ела урюк.

– А я никогда не видел, как танцуют ягнята, – кивнул я в сторону Цыгана, и мы засмеялись. – Знаешь, ата, когда я вырасту, тоже заведу себе отару, – сказал я серьезно. – И буду пасти ее на этом же лугу, рядом с тобой.

Ата засмеялся, погладил мои черные кудряшки и сказал:

– Хороший ты мальчик, Равилька. Не подарил мне Бог внуков, зато с тобой я не чувствую себя одиноким.

– Ата, а давай истории про облака придумывать?

– Давай.

Я поднял голову и протянул вверх указательный палец:

– Смотри, ата, это облако похоже на хромую лошадь в яблоко, а то, другое, вылитый белый барашек. Наверное, у него такая же мягкая шерсть, как у твоих овец. А вон еще один барашек, и еще. Да тут целая отара!

Я даже привстал, пытаясь их всех сосчитать.

– А ты знал, что на море тоже есть барашки? – спросил ата.

– Нет, – удивился я.

– Так называют белые завитки на волнах, потому что они похожи на шерсть барашков.

– А кто их пасет?

– Ветер-проказник, он за ними приглядывает.

– Как бы я хотел увидеть морских барашков! Я ведь знаю названия всех океанов и морей, но видел их только на картинках.

– Погоди, подрастешь немного и обязательно увидишь.

Я снова почувствовал, как теплая ладонь коснулась моей головы.

– Ты, главное, не предавай свою мечту, помни о ней.

– А ты мечтаешь о чем-нибудь, ата?

– Я прожил долгую жизнь, многое повидал, но одну мечту все же хранил в своем сердце.

Мы просидели в тишине несколько минут. Больше он ничего не говорил. Но я понял, что стал для него не просто знакомым мальчишкой. Я стал ему внуком, о котором он долго мечтал.

Громкий лай Шарика прервал наше молчание.

– Пора идти домой, – с грустью сказал я, – иначе мама будет волноваться.

– Иди, Равиль, еще увидимся, – ответил аташка и заботливо спросил: – Помочь тебе с ведром?

– Нет, я хочу сам, – решительным тоном сказал я и взглянул на небо, чтобы попрощаться с облаками.

Там простирался океан! Облака, как морские барашки, бежали от старого карагача далеко за речку. Я постарался запомнить, как они выглядят, чтобы потом нарисовать. Очень уж захотел сохранить этот счастливый день в памяти аташки. «Нарисую это небо, – подумал я, – и карагач. А под ним себя и аташку.