Сестренки

Учительница часто давала ей отдельные задания: писать на эстонском сочинения, изложения, Анюта писала целыми вечерами, а потом просила тетю Лидию проверить.

В гимназии стало легко. Поначалу Анюта переживала, что почти все забыла. Но оказалось, что это не так: она помнила многое из пройденного ранее, у нее была хорошая память, и потому училась она ровно и с удовольствием.

Она старалась учиться еще и потому, что гимназия стоила денег, которых у тети Лидии явно было немного. Она служила в ателье, шила платья.

До появления в семье Анюты ее заработка хватало на относительно безбедную жизнь, теперь же приходить серьезно экономить.

Анюта страшно переживала это. Как-то у нее вырвалось:

– Тетя Лидия, если бы не я, у вас не было бы материальных затруднений! Мне так стыдно!

Тетя Лидия кивнула:

– Ты права, Анюта, до твоего появления денег у нас было больше. Но ведь не все измеряется деньгами! Знаешь, я всегда хотела еще одну дочь, Кадри – сестренку. Поэтому мы счастливы, что ты с нами.

Как-то они все вместе съездили на мызу к тете Марте. Там все изменилось: дядя Хенрик перенес апоплексический удар, плохо говорил и волочил ногу при ходьбе. Теперь всем командовала тетя Марта. С мужем она стала обращаться грубо и резко.

– Что ты тут уселся, Хенрик? – раздраженно спрашивала она мужа, расположившегося в гостиной, – сейчас здесь будут убирать… Иди в спальню и ляг там.

Хенрик кидал на нее злобные взгляды, пытался что-то сказать, но она отмахивалась:

– Не понимаю твоего мычания… Ступай уже, не мешай!

Павлик был уже большой мальчик, весьма дерзкий и непослушный.

Он ходил в деревенскую школу, но учился плохо, ничего не читал. Целыми днями он болтался по мызе без дела. Гостям он обрадовался и почему-то решил, что они заберут его в Таллин. Когда выяснилось, что это не так, мальчик смертельно обиделся. Мать он, кажется, раздражал.

Анюта попыталась было с ним поговорить, но он отмахивался, что-то бурчал, и она оставила его в покое.

За ужином тетя Марта горько говорила о том, что жизнь проходит зря:

– Я привязана к этой чертовой мызе, Лидия! Путаюсь со счетами, посадками, коровами. Павлик получился пустой; Хенрик совсем развалина. Они тянут меня на дно, я так больше не могу!

Тетя Лидия кивала и молчала. Больше трех дней на мызе они не выдержали и скоро уехали в Таллин. Посылки с продуктами после этого прекратились совсем.