В стольном граде Киеве

Скажешь, что жизнь новую решил начать, чтобы все, кого невзначай словом или делом обидел, злым словом не поминали. Ты же певец – один из лучших. Так и пояснишь, что дело певчее к себе тебя зовет.

– Так не поверят.

– Но куны и гривны возьмут…

– Возьмут, и сразу под полу засунут или в мошну положат. Уговаривать не придется.

– И что, мне тебе рассказывать, что люди такого склада больше всего ценят?

– Хитер ты, волхв.

– Я не хитер, просто немного дальше тебя вижу.

– Если дело не выйдет?

– Так надо сделать так, чтобы вышло.

Мокреша тоже умен. Он ведь к Нефеду пойдет и все ему доложит. И Нефед словам его внемлет…

– Это ты еще на что намекаешь? – снова нахмурился Соловей и стал слегка губу покусывать.

– А намекаю я на то, что Мокреша скажет Нефеду, что тебя надо в укромном месте подстеречь и освободить от злата и серебра, а потом схватить. Планы Нефеда и Мокреши в отношении тебя сойдутся. Ты им не нужен. Разбойнички тебя подстерегут и ограбят, а вслед за этим дружинники от Нефеда с кем-то из сотников прискачут и тебя скрутят.

Говорить, что потом сделают или сам догадаешься?

– Помнут и князю передадут, – буркнул Соловей, затравлено озираясь.

– Как в воду глядишь. Так и будет, если ничего не придумать.

– Тайно уходить надо, – высказал предположение Соловей.

– Ума палата, – усмехнулся Кудес. – Ты полагаешь, что Мокреша, Яким или еще кто-то тебя в Киеве не разыщут и счет не предъявят? Ты думаешь, что тебе Нефед поможет или он займет нейтральную позицию? Ошибаешься.

Ты сбежишь, а он на тебя рассчитывает. Ведь ты должен распорядиться, чтобы разбойнички, други твои, родичей стращали, да так, чтобы мало им не показалось, а ты – деру дал. Представляешь, как он будет рад, что ты в кусты спрятался в самый решительный момент.

– Собирать повышенную дань не будет сейчас Нефед. Есть уговор. В Киеве с ним считаются. Два года родичи могут спать спокойно.

– …Но никто не говорил, что за эти два года не нужно родичей подготовить к тому, чтобы дань они давали без помех и не роптали, на все были согласны.

Об этом ты не подумал?

Ответа на этот вопрос у Соловья тогда не было. Он и сам прекрасно понимал, что во всех случаях крайним остается.

– Вот обложили, – вырвалось у Заблуды.

– Нет, Соловушка, это ты сам себя в такое положение поставил, а оно все ухудшается. Время расплаты пришло. Спросят с тебя.

Согласился Соловей тогда поступить так, как ему Кудес советовал. Конечно, всегда от плана есть отклонения.