В стольном граде Киеве

Ты поменял судьбу своими действиями, родился заново. Остается одно: подтверждать всякий раз свою силу, как право жить так, как нужно для того, чтобы сила в тебе крепла и ширилась. Отход от этого принципа для тебя и для всех нас – проигрыш. Так что не питай иллюзий. С тобой, запомни, будут считаться только лишь потому, что ты обладаешь силой. И это – главный аргумент. Иных нет и не будет. Уяснить тебе нужно эту непреложную для тебя истину. Но хуже всего то, что не ты мне это говоришь, а я тебе. Не думаешь ты. Не привык, а сила, между прочим, в осмыслении того, что и как ты делаешь, в совершенствовании себя в подобных действиях.

Волхв, сказав, как для себя, непривычно много, сразу замолчал. Меня, конечно, смущало расставание с Росицей, но я понимал, что Кудес зря на ветер слов не бросает. Подобное решение по ряду причин было, как позже оказалось, оптимальным для нашего появления в Киеве.

– Что умолк? Не рад?

– Привык я к здешней жизни.

– Ты же дружинником стать хотел. Такая возможность представится.

– Крутит меня что-то, сам не пойму что.

Кудес усмехнулся.

– Я тут недавно переговорил с Соловушкой…

Я сразу же оживился, устремил взгляд на Кудеса, который, видя, что меня заинтересовал, продолжил:

– Заблуда нам компанию составит, с нами в Киев поедет.

Я повел плечами, как бы освобождаясь от некоторого нежелания ехать вместе с Соловьем.

– Что, не нравится тебе Соловушка?

– Разбойник – он всегда разбойник.

– Это – смотря как на дело посмотреть…

– Если знаешь что-то, скажи.

– Мокреша начал лютовать на переправе и подходе к Киеву со стороны, где солнце заходит. Разумеешь, к чему я клоню?

– Так Мокреша вроде под Соловьем был, как и Яким.

– То раньше было, – усмехался одними глазами Кудес. – Узнали братцы-разбойнички, что Заблуда от лихого промысла отойти хочет, что готовится в стольный град перебраться, вот и начали против него дружить. Туго сейчас Заблуде приходится…

– Ты это на что намекаешь? Может, нам еще и помочь разбойничку, кто в чистом поле и в лесах с ножичком добрых людей богатства, а иногда и живота лишает?

– Может, и так.

Я слегка нахмурился, даже руки в боки упер, на Кудеса искоса посматривая.

– Что, думаешь, что я умом тронулся или наваждение какое на меня нашло?

– Так ведь разбойник Заблуда и тать. Что ему помогать?

– Вот не зришь ты в корень, Илья. Не смотришь туда, куда нужно.